Сюзанна Баркли - Львиное сердце

Комин фыркнул, но Росс уловил настроение сидящих в зале и понял, что они на стороне Меган. Сам он был согласен с Комином, что эти старые предрассудки – чепуха, но, очевидно, люди верили в них. Даже Арчи стало неловко. Если бы Комин все же сел в кресло Эаммона, то тем самым он прямо заявил бы о своих намерениях.

А какой смелой выглядела Меган, защищая права отца. Прошлой ночью Росс убедился в ее необычной храбрости и сообразительности, сейчас она снова это доказала. Хотя он не питал ни малейшей любви к человеку, которого она так твердо защищала, Росс уважал ее принципы. У Рианнон никаких принципов не было.

Кругом было так тихо, что, казалось, можно было услышать звук булавки, упавшей в насквозь промокший тростник. Сатерленды ждали, что будет дальше.

– Пойдемте, милорд, – сказал Арчи, – поднимемся в покои лорда Эаммона. Против вашего прихода он не возражает. Он справлялся о вас, как раз сегодня утром. Сказал, что, когда вы прибудете из Шур-Мора, ему нужно обсудить с вами одно дело.

Комин задержал взгляд на Меган. У него дергалась щека. Затем он повернулся и вышел из зала в сопровождении Арчи. Если бы они не шли к Эаммону, Росс, возможно, догнал бы Комина, чтобы расспросить о Сьюзан.

По залу пронесся облегченный вздох и даже смех. Постепенно разговоры возобновились.

– Женщина-менестрель, – усмехнулся Найджел, весь перемазанный в жире. – Дело женщины – готовить еду и рожать детей, а дай ей волю, так тут же начнутся капризы. Надо, чтобы женщина знала свое место. – И он поднял кубок, глядя на Росса.

– К счастью, меня не так воспитывали, и я знаю себе цену, – твердо сказала Меган. – А Россу она прошептала: – Простите меня за рыбу… и за вино. Принести вам кашу или что-нибудь мясное?

– Нет. С меня хватит. – Он внезапно встал, и она поняла, что он имел в виду не еду, а ее, Меган.

– Мы могли бы посидеть на одном из тех диванов у окна, – быстро проговорила она, указав на широкое сиденье, встроенное в углубление под окном. Там их никто не увидел бы.

– Нет, – повторил он, глядя прямо перед собой, словно от одного ее вида его тошнило, как от рыбы.

Меган спешно пыталась что-нибудь придумать, чтобы он не уходил, иначе она не увидит его до обеда.

– Я хочу кое-что вам рассказать.

Это его заинтересовало.

– Со мной можно говорить только об убийстве брата и местонахождении вашей сестры. – Его взгляд был твердым и непреклонным.

Меган задержала дыхание.

– Хорошо. Я отвечу на ваши вопросы о смерти Лайона. – А про себя добавила: но только на те, ответить на которые не опасно.

Замок Кертхилл одиноким стражем возвышался на скалистом мысу над беспокойно грохочущим морем, раньше на этом месте стояла древняя крепость пиктов.[5] Несмотря на то что валы замка нуждались в укреплении и на них виднелись следы битв, в том числе недавно оставленные огненными стрелами Лайонела Кармайкла, Кертхилл был почти неприступен. Единственный подход пролегал по узкой тропинке, которая вилась от берега моря к воротам и находилась под пристальным взором стрелков в смотровых щелях башни.

У подножия скалы, укрытые ею от ветра, на песчаной почве выделялись пятачок травы и несколько прижавшихся друг к другу неприглядных деревьев. В этой зеленой бухте на морском берегу Меган поджидала Росса. Солнце согревало ей лицо, сильный ветер, свежий после вчерашней бури, смешивался с вкусным запахом пирожков с мясом, исходящим из корзинки, приготовленной поварихой. Но Меган никак не могла расслабиться. Любым способом она должна узнать, почему Росс отвернулся от нее.

«Встретимся на берегу», – ответил он на ее предложение рассказать о Лайоне.

«Но почему там?»

«Там менее вероятно, что нас подслушают», – сказал он, бросив злой взгляд на ее родичей.

«На берегу неудобно сидеть, и в песке полно…»

«На берегу», – отрезал он.

Ей пришлось согласиться, хотя она знала, к чему это приведет. Совесть выговаривала ей, что это нехорошо, но мужчин следует иногда проучить, особенно полных самомнения, как Росс, – им просто необходимо время от времени преподавать урок смирения. Когда Росс увидит, что вышло из того, что он ее не послушался, то в следующий раз последует ее совету.

– Вы пришли вовремя, – сказал Росс, идя ей навстречу по скрипучему песку. – Точность – удивительное качество для женщины.

– У вас низкое мнение обо всех женщинах или только обо мне? – (В ответ он лишь прищурился.) – Вы скоро поймете, что я не такая, как все, – заявила она с показной храбростью.

Его бровь цвета воронова крыла приподнялась.

– Вот уж точно. Ни одна не стала бы ждать вознаграждения за то, что опрокинула чашу с вином мне на колени.

– Или за то, что спасла вам жизнь, – парировала Меган.

Он покраснел, а она хотела дерзко ответить, но тут увидела шестерых воинов в темных одеждах и с луками через плечо, следовавших за Россом. Они разошлись в стороны, спрятавшись среди скал.

– А я думала, что у нас тайный разговор, – попеняла ему Меган.

Он пожал плечами и поморщился. Ага, значит, плечо у него болит. Правильно она поступила, что захватила лекарство и свежие повязки.

– Мои стражники серьезно относятся к своим обязанностям.

– Они и спят с вами? – поддела его она и тут же пожалела о сказанном, так как он весь напрягся и выпрямился, нависая над ней, как башня. В глубине его прищуренных голубых глаз промелькнула горячая искра. Что это, страсть или просто отражение блестящей на солнце воды? Она надеялась, что страсть, помня его жаркий поцелуй. Все внутри у нее сжалось в ожидании его слов.

– Нет, не спят, – сказал он, нарушив тяжелое молчание. Затем стряхнул с себя оцепенение и бросил на нее сердитый взгляд. – Не смотрите на меня так.

Меган улыбнулась.

– Я ничего не могу с собой поделать. Вы напоминаете мне кельтского бога по имени Луга Ламфада. Он был высокий и красивый, с лицом ясным и сияющим, как заходящее солнце.

Он сделался пунцовым.

– Вы всегда так дерзки?

– Дерзка? – Она немного подумала, сложив губы трубочкой. – Я не считаю дерзостью говорить правду.

– Правду? – Он насмешливо поднял бровь.

Она не стала делать вид, что не поняла его.

– Этой добродетелью я очень горжусь. Мама с отцом всегда учили нас говорить правду.

Меган так бы и делала, если бы это не означало нарушить обет, данный ею Сьюзан. Он фыркнул, и это ей совсем не понравилось.

– Может быть, вы присядете ко мне на одеяло? Я растяну шею, если буду все время смотреть на вас снизу вверх.

Он опустился на край одеяла, подальше от нее, устремив взгляд на искрящуюся зыбь залива, словно в море заключались ответы на какие-то важные вопросы. А может, ему было неприятно смотреть на нее.