Юлия Леонова - Я вам любви не обещаю (СИ)

Указав ему рукой на дверь, княгиня придирчиво осмотрела шкатулку и нахмурилась, заметив свежие царапины на серебряной отделке замка. Надобно бы вернуть вещицу на место, да только времени совсем не оставалось. Покрутившись на месте, Ольга сунула шкатулку в ящик туалетного столика и торопливо покинула свои покои.

Все готовы были ехать, ждали только княгиню. Наконец её сиятельство изволили спуститься. Забравшись при помощи лакея в экипаж, Ольга уселась на сидение рядом с дочерью, напротив супруга.

- Что-то ты нынче долго, душа моя, - попенял ей Николай Васильевич, недовольно хмурясь.

- Да вот, хотела жемчуг с собой взять, что ты мне подарил, да не нашла, - пожала плечами Ольга.

Уваров промолчал. Ольга весьма трепетно относилась к собственным драгоценностям, так что в том, что княгиня задержала весь выезд из-за поисков жемчуга, не было ничего удивительного.

Карета тронулась по подъездной аллее, а вслед за ней лёгкая открытая коляска, где помимо возницы разместились Вера и Варвара. Поездка не доставила Вере никакого удовольствия, поскольку всю дорогу им с Варварой пришлось глотать пыль из-под колёс экипажа Уваровых, ехавшего впереди. Помимо пыли, оседавшей на лице и одежде, встречный ветер сорвал с неё шляпку и растрепал уложенные в пучок волосы, солнце нещадно палило, а укрыться от него не было никакой возможности, поскольку механизм, поднимающий кожаный верх коляски заклинило. Вера, дабы скоротать время, попробовала было, завести разговор с Варварой, но обыкновенно словоохотливая горничная княгини отвечала односложно и нехотя. Оставив эту попытку, девушка принялась разглядывать окрестности, подмечая особо живописные места, дабы потом нарисовать их по памяти.

Уже в сумерках небольшой кортеж въехал в ворота имения в Покровском. Самостоятельно выбравшись из коляски, Вера огляделась. Особняк в Покровском был выстроен ещё в царствование Екатерины II и представлял собой трёхэтажное строение, богато украшенное вычурной лепниной и колонами по всему фасаду.

Четверо лакеев выбежали встречать прибывших. Сама княгиня величаво выплыла на крыльцо вслед за прислугой, дабы встретить сына с семьёй. Сновали туда-сюда слуги с многочисленным багажом, болонка Елизаветы Петровны, облаяв Варвару, путалась под ногами у Веры и угрожающе рычала. Верочка тоскливо оглядела пропылённую юбку из темно-коричневого поплина. Блузка, с утра бывшая белоснежной, тоже выглядела не лучшим образом. Более всего на свете ей хотелось принять ванну и переодеться, но приходилось ждать, когда господа соизволят обратить внимание на свою гувернантку. Наконец, с приветствиями было покончено, и все семейство устремилось к дому. Вера поднялась на крыльцо вслед за всеми, но старая княгиня остановила её у дверей:

- Верочка, ежели я не запамятовала? - улыбнулась ей Елизавета Петровна.

- Вы правы, - улыбнулась в ответ Вера.

- Голубушка, я вас во флигеле поселю, в доме нынче полно гостей и ни единой свободной комнаты, - похлопала её по плечу старая княгиня. – Дуня, - окликнула она горничную, - проводи mademoiselle Веру во флигель.

Смирившись с необходимостью плестись в самый конец парка, Вера с удручённым вздохом подхватила саквояж и последовала за Дуней, бойкой, румяной да черноокой девицей. Деревянный флигель давно не ремонтировали. Очевидно, что поселить здесь кого-то из гостей было бы неловко, а для гувернантки вполне сгодится. Но Вера была рада и тому. По её просьбе Дуняша принесла ведро горячей воды с кухни и большую лохань. Пожалев барышню, Дуня сама предложила Вере постирать её блузку да почистить юбку. Девушка не стала отказываться от помощи и, разоблачившись, отдала свои вещи прислуге. Оставшись в одиночестве, Вера как могла, привела себя в порядок. Вымыла волосы, смыла пыль с лица и рук. С трудом вытащив лохань в коридор, девушка улеглась в постель. Едва голова коснулась подушки, как Вера почти тотчас провалилась в глубокий сон без сновидений.

Утром её разбудила прохлада, проникшая в комнату через неплотно прикрытое окно. Поёжившись, Вера встала с кровати и, укрывшись за портьерой, обвела взглядом роскошный пейзаж, открывавшийся из её комнаты.

Вчера в сумерках, проходя по аллеям и дорожкам вслед за Дуней, она даже не обратила внимания на то, что между особняком и флигелем находился довольно большой пруд. А ныне её глазам предстала дивная картина: совершенно гладкая поверхность пруда, невозмущённая ни единым дуновением, отражала роскошный особняк, вызолоченный яркими лучами восходящего солнца. Будь у неё мольберт и краски, она бы тотчас взялась за кисть, поскольку передать подобную красоту в карандаше было совершенно невозможно.

Как бы то ни было, восторгаться красотой парка в Покровском бесконечно было невозможно. Подавив тяжёлый вздох, Верочка принялась одеваться. Застёгивая блузку, девушка мысленно похвалила себя за то, что не поленилась с вечера вытащить одежду из саквояжа, и потому ныне не стыдно было показаться на глаза кому бы то ни было. В двери, стукнув сначала для приличия и не дождавшись позволения войти, заглянула Дуняша. Вера только укоризненно вздохнула. Трудно было ожидать, что к гувернантке будут относиться с тем же почтением, что и к господам.

- Барышня, Елизавета Петровна просили вас ей компанию за завтраком составить, - блеснула белозубой улыбкой Дуня.

Приглашение выглядело более чем странным, но отказать хозяйке дома, Вера не осмелилась и покорно поплелась вслед за горничной княгини к особняку.

Завтрак был накрыт на террасе перед домом. Ступив через порог французского окна, Вера замерла у входа. Княгиня, спустила с колен свою болонку и приветливо кивнула девушке.

- Проходите, Верочка. Простите мне мой каприз, но я встаю рано, а завтракать в одиночестве не люблю. Обыкновенно мне Пётр компанию составляет, но нынче он в отъезде.

- Благодарю, - присела Вера на самый краешек стула.

- Вам чаю, или вы кофей будете? – поинтересовалась княгиня.

- Кофе, пожалуй, - отозвалась Вера, присматриваясь к Уваровой-старшей.

Елизавета Петровна подала знак лакею, прислуживающему за столом, и тот поспешил наполнить кофейную чашку и передать её гостье княгини.

Кофе был отменным, княгиня - мила и разговорчива. Вскоре настороженность Веры, словно ветром сдуло. Она и сама не заметила, как в лёгкой непринуждённой беседе поведала княгине почти всю историю своей жизни. Елизавета Петровна выразила соболезнования в связи со смертью матери и посетовала на то, что столь умной и образованной барышне выпала нелестная доля наёмной прислуги.

- Вера, вы никогда не задумывались о том, чтобы попытаться устроить свою жизнь как-то иначе? – внимательно глядя на неё, поинтересовалась княгиня.