Джудит Макнот - История любви леди Элизабет

Наступил момент, от которого зависела ее судьба, момент, когда Элизабет должна была решить, будет ли она встречаться с Яном в лесном домике, или нет. В действительности никакого решения принимать не надо было, и она это знала. С веселой притворной улыбкой Элизабет сказала:

– Благодарю вас.

– Мы выезжаем в половине одиннадцатого, и, как я понимаю, развлечения будут обычные – лавочки и поздний завтрак в местной гостинице, затем поездка, чтобы полюбоваться здешними местами.

В этот момент слова лорда звучали для Элизабет ужасно скучно.

– Прекрасно, – воскликнула она с таким энтузиазмом, что лорд Хауэрд изумленно посмотрел на нее.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил он, с беспокойством глядя на ее пылающие щеки и слишком блестящие глаза.

– Никогда не чувствовала себя лучше, – сказала она, а мысли были далеко – наверху, в безопасности и покое ее спальни. – Сейчас, если вы позволите, я хотела бы удалиться, у меня разболелась голова, – проговорила Элизабет, оставляя лорда Хауэрда в недоумении.

И только поднимаясь по лестнице, вдруг осознала, что она на самом деле сказала. Элизабет остановилась, прежде чем сделать следующий шаг, затем тряхнула головой и медленно продолжала подниматься, не особенно беспокоясь о том, что думал лорд Хауэрд, кузен ее жениха. Она чувствовала себя слишком несчастной, чтобы остановиться и подумать, как все это было страшно.

– Разбуди меня, пожалуйста, в восемь, Берта, – сказала Элизабет, когда горничная помогла ей раздеться. Не отвечая, Берта суетилась вокруг нее, роняя вещи на туалетный столик или на пол – признак того, что чувствительная горничная была чем-то расстроена. – В чем дело? – спросила Элизабет, переставая расчесывать волосы.

– Вся прислуга сплетничает о том, как вы вели себя в карточной комнате, и эта ваша носатая дуэнья обвинит меня, вот увидите, – ответила Берта с несчастным видом. – Она скажет, первый раз выпустила вас из вида и поручила мне, и вы попали в переделку.

– Я объясню ей, что случилось, – пообещала устало Элизабет.

– Ну, так что случилось? – воскликнула Берта, почти ломая руки в страшном предчувствии бичующей ругани, которую она ожидала услышать от ужасной мисс Трокмортон-Джоунс.

Элизабет устало рассказала ей всю историю, и выражение лица Берты смягчалось по мере того, как говорила ее хозяйка. Она откинула парчовое покрывало и помогла Элизабет лечь в постель.

– Теперь ты видишь, – закончила, зевая, Элизабет, – я просто не могла промолчать и позволить всем думать, что мистер Торнтон мошенничал, а именно так они бы и думали, потому что он не их круга.

Молния рассекла небо, освещая всю комнату, а гром прогремел так, что задрожали окна. Элизабет закрыла глаза, и стала молиться, чтобы прогулка в деревню состоялась, потому что провести целый день в одном месте с Яном Торнтоном и не иметь возможности взглянуть на него или поговорить с ним – об этом она не хотела даже думать. «Это почти наваждение», – подумала Элизабет, и усталость охватила ее.

Ей снились страшные бури, сильные руки тянулись к ней, чтобы спасти, притягивали ее к себе, затем бросали в бурлящее море…

Глава 6

Бледный солнечный свет заполнил комнату, и Элизабет неохотно повернулась на спину. Как бы много или мало она ни спала, Элизабет относилась к людям, которые всегда просыпаются, с трудом приходя в себя и плохо соображая. В то время, как Роберт мог вскочить с постели, чувствуя себя бодрым и резвым, она должна была посидеть, опираясь на подушки, полчаса, тупо оглядывая комнату и заставляя себя проснуться. С другой стороны, в десять вечера Роберт подавлял зевоту, а Элизабет совсем не хотелось спать, и она была готова играть в карты или в бильярд, или читать еще много часов подряд. Поэтому девушка была идеально приспособлена к лондонскому Сезону, во время которого спали по крайней мере до полудня и затем развлекались до рассвета. Прошлая ночь была редким исключением.

Ее голова свинцовым грузом лежала на подушке, когда она с усилием открыла глаза. На столике рядом с постелью стоял поднос с обычным завтраком: маленький кофейник с шоколадом и кусочек поджаренного хлеба с маслом. Вздохнув, Элизабет заставила себя пройти обычный ритуал пробуждения. Опираясь на постель, она подтянулась и села, откинувшись на подушки, затем тупо посмотрела на руки, – заставляя их взять кофейник с горячим, тонизирующим шоколадом.

В это утро потребовалось больше усилий, чем когда-либо, голова болела, и у нее возникло беспокойное чувство, что произошло что-то, чего не должно было произойти.

Все еще находясь между сном и пробуждением, Элизабет сняла стеганый чехол с фарфорового кофейника и налила шоколад в тонкую чашечку, стоящую рядом. И тут она все вспомнила, у нее засосало под ложечкой. Сегодня темноволосый человек будет ждать ее в лесном домике. Он будет ждать час, а потом уйдет, потому что Элизабет не собирается приходить туда. Она не может, просто не может!

У нее слегка тряслись руки, когда брала чашку с блюдцем и подносила к губам. Поверх чашки она посмотрела на Берту, которая торопливо вошла в комнату с обеспокоенным выражением лица, сменившимся улыбкой облегчения.

– О, как хорошо. Я беспокоилась, что вы заболели.

– Почему? – спросила Элизабет, отпивая из чашки шоколад. Он был холодный, как лед.

– Потому что я не могла разбудить…

– Который час? – воскликнула Элизабет.

– Почти одиннадцать.

– Одиннадцать! Но я велела разбудить меня в восемь! Как ты могла позволить мне так проспать? – спросила Элизабет, в то время как ее затуманенный сном ум уже лихорадочно искал выход из положения. Она может быстро одеться и догнать всех. Или…

– Я пыталась, – воскликнула Берта, обиженная необычной резкостью в голосе Элизабет, – но вы не хотели просыпаться.

– Я никогда не хочу просыпаться, ты же знаешь, Берта!

– Но сегодня утром вы были хуже, чем обычно. Вы сказали, что у вас болит голова.

– Я всегда говорю подобные вещи. Сама не знаю, что говорю, когда хочу спать. Я скажу что угодно, чтобы поспать еще несколько минут. Ты это прекрасно знаешь и в любом случае умеешь растолкать меня.

– Но вы сказали, – настаивала Берта, с несчастным видом одергивая свой передник, – так как вчера вечером шел сильный дождь, вы уверены, что поездка в деревню не состоится, поэтому вам совсем не надо вставать.

– Берта, ради Бога! – вскричала Элизабет, отбрасывая покрывала и вскакивая с постели с такой энергией, которую она никогда не проявляла, только что проснувшись. – Но раньше, когда я говорила, что умираю от дифтерита, чтоб ты не будила меня, это не помогало!

– Ну, – отпарировала с иронией Берта, подходя к сонетке, чтобы приказать приготовить ванну, – когда вы говорили это вчера, лицо у вас не было бледным, а голова горячей на ощупь. И вы не валились на постель, как будто вас не держат ноги, когда было-то всего полвторого ночи!