Я и мой близнец (СИ) - Кривенко Анна

Джош печально понурил голову.

— Похоже, он был в сговоре с Хопкинсами, — стыдливо проговорил он, и мне тоже стало больно. Почему отец предал нас?

— Может, Хопкинсы его заставили? — смущенно предложила я, надеясь, что это именно так.

— Возможно! — задумчиво ответил Филипп, а потом добавил:

— У меня есть хорошие друзья, которые займутся расследованием всего этого. Я постараюсь максимально не втягивать вашу семью, обещаю!

Я благодарно кивнула. Я все еще не могла привыкнуть к мысли, что теперь именно Филипп — мой родной брат.

Уже ночью мы с Джошем поднялись к себе. Мы остановились перед дверью в его комнату, и я стыдливо опустила глаза.

— Джош, — пробормотала я, — я… я хочу… можно я сегодня останусь у тебя?

Я посмотрела на него немного тревожно, словно боясь, что он мне откажет, но он лишь улыбнулся и открыл для меня дверь.

Когда я легла в его кровать, он присел на край постели около меня и погладил меня по щеке.

— Аннабель! Я так счастлив, — проговорил он, трепетными глазами смотря в мое лицо, — Я никогда не был так счастлив, как сегодня…

Я улыбалась ему.

— Я тоже, — прошептала я…

Он наклонился и осторожно поцеловал меня. Вся моя внутренность взволновалась. Неужели все это правда? Неужели наши муки закончились???

Я обняла Джоша и начала тоже целовать его, но только неистово и жадно, как голодный бросается на неожиданный кусок драгоценного хлеба. Вдруг я почувствовала соль на своих губах: оказывается это были мои слезы.

— Джош, это ведь не сон, правда? — спросила я, оторвавшись от него и всматриваясь в его большие серые глаза.

— Нет, любимая, это не сон!

Он лег рядом, обнял меня и крепко прижал к себе.

— Завтра мы пойдем искать священника, — проговорил он, — и если это возможно, нас обвенчают тоже завтра…

Я замерла и аж перестала дышать. Завтра? Мы можем стать мужем и женой уже завтра??? Я снова начала плакать — от счастья. Как же можно не плакать в такой ситуации??? Наверное, никто на моем месте тоже бы не смог…

* * *

Филипп обнял нас по очереди: сперва меня, потом Джоша.

— Я поздравляю вас! — искренне проговорил он, глядя в наши сияющие лица. Мы стояли на пороге церкви и просто не могли поверить своему счастью. На мне было красивое белое платье, которое Филиппу чудом удалось достать рано утром в швейной мастерской: по счастливой случайности (а, скорее, по Божьей благодати) прежняя хозяйка этого платья отказалась забирать его, поэтому оно досталось мне, хотя, честно говоря, я готова была венчаться с Джошем в любой одежде!

Священник немного удивился нашей спешке, но, задав несколько вопросов, позволил венчаться. Я теперь назвала свое настоящее имя — Аннабель Коултер. Как я полюбила это имя! Оно стало для меня ключом к освобождению из ужасного плена! Правда, носить мне его пришлось недолго: сразу же после венчания я снова стала Аннабель Дженкинс — женою!!! Джошуа Дженкинса!

Филипп осыпал нас подарками и вниманием. Я все больше привыкала к мысли, что он мой брат, поэтому теперь с удовольствием обнимала его, как поистине родного.

В этот же день мы решили ехать домой, к родителям. Филипп уговаривал нас подождать несколько дней, но мы с Джошем оба чувствовали, что нам как можно скорее необходим откровенный разговор с отцом.

К дому мы добрались к вечеру и, уставшие, завели лошадей в ворота родного дома.

Свет в окнах уже был зажжен. Пока Джош отводил лошадей в конюшню, я ждала его в тени знакомого дерева. Мне было и радостно и страшно возвратиться домой. Это было место, где я познала и много радости, и много горя. Что еще нас ждет сегодня? Разочарование? Боль? Однако, теперь с Джошем нас никто не может разлучить, и эта мысль невероятно согревала меня, наполняя душу покоем в противовес всем страхам.

Навстречу мне выскочил Майк — с радостным взволнованным лицом — начал благодарить Бога за наше с Джошем благополучие.

— Вы не представляете, что здесь началось! — начал он выплескивать свои эмоции. — Хозяин рвал и метал! Он велел запереть ваши комнаты и никому не говорить, что вы исчезли. Даже Хопкинсов отправляли восвояси, ссылаясь на вашу болезнь, мисс Аннабель, а, тем временем, хозяин нанял несколько человек для ваших поисков…

Я изумленно замерла. Значит, Дэйв Хопкинс вовсе не врал, говоря, что я у него в руках. Он ничего не знал! Наверное, он был просто сражен, увидев меня в кабинете Филиппа…

В этот момент подошел Джош.

— Пойдем, — проговорил он серьезно, — думаю, нам нужно готовиться к худшему…

Мне не хотелось думать об этом худшем, но все могло быть. Отец мог выгнать нас или даже применить насилие. После его ужасного обмана по поводу нашего с Джошем родства мы не знали, чего от него ожидать.

В холле было пусто. Пока мы раздевались, появились Бритни и Дора. Бритни всплеснула руками.

— Вернулись, родимые!

Мы улыбнулись им, как будто ничего не случилось, а потом я поинтересовалась, где родители.

— Батюшка ваш уже отдыхает: после вашего отъезда он очень он болеть начал, за сердце хватался… — Бритни печально вздохнула, — да и матушке туго пришлось: переживала о вас, плакала…

Я почувствовала острое чувство вины. Может, нам нельзя было так сильно огорчать родителей? Джош, увидев мою боль, тут же схватил меня за руку и утешительно сжал мои пальцы. Этот жест не ускользнул от служанок, и они немого испуганно посмотрели на наши лица. «Наверное, снова подозревают нас в запрещенной связи!» — подумала я, и мне стало немного неловко, но я тут же отбросила эти чувства: я теперь Джошу жена! Мне нечего стыдится! Скоро все это узнают, и мы перестанем быть развратниками в их глазах.

Дора поспешила на второй этаж, чтобы найти маму, но потом сообщила, что она уже тоже спит, и мы решили отложить наше общение на завтра.

Пока слуги относили наши вещи по комнатам, я предложила Джошу сходить в нашу любимую беседку.

— Я хочу побыть там уже как твоя жена, а не тайная любовь, — прошептала я, немного смущаясь. — Я хочу почувствовать радость от того, то мы с тобой все-таки победили…

Джош, хотя и был очень уставшим, согласился, нежно улыбнувшись мне. Мы вышли во двор и направились вдоль сада.

Беседка осталась прежней, ведь прошло совсем немного времени, но нам казалась, что на самом деле прошло полжизни с тех пор, как мы были здесь в последний раз. Мы присели на нашу лавку, и я прижалась к плечу Джоша.

— Братик, — по привычке назвала я его так, — я так счастлива! Несмотря на боль из-за родителей и все остальное, я так сильно счастлива!

Джош приобнял меня.

— Да, любимая, я тоже. Это чудо…

— А знаешь, — вдруг встрепенулась я, — ведь какое-то время назад мне приснился удивительный сон. Я далеко не сразу вспомнила о нем…

И рассказала ему сновидение, где попросила у Господа прощения, почувствовала его удивительную любовь, а Он спросил у меня, чего я хочу.

— И я сказала Ему, что мечтаю увидеть тебя не своим братом… — я взволнованно замолчала, потому что на меня сошел какой-то трепет, но потом снова тихо произнесла:

— И это чудо свершилось, Джош, представляешь? Неужели Бог действительно исполнил мое желание?

Джош был под впечатлением.

— Да, похоже на то.

Я посмотрела на звездное небо и проговорила.

— Знаешь, я так остро иногда ощущаю, что Бог рядом! Мне стыдно за мои ошибки и глупости, но Он всегда прощает меня. Это удивительно, Джош…

Он вдруг опустил голову.

— А меня Он тоже простит? — прошептал Джош тихо, и я изумилась тоске, появившейся в его голосе.

Я обеспокоенно попыталась заглянуть в его лицо, хотя при свете луны трудно было что-то разобрать.

— Братик, тебя что-то беспокоит?

Джош ответил после некоторого молчания.

— Я чувствую, что ненавижу отца. Не могу его простить за все, что он сделал с нами. Но в последние дни мне в разум постоянно врываются воспоминания детства, когда отец покупал нам сладости и учил кататься на пони. А еще он всегда защищал меня перед моими кузенами, которые постоянно норовили унизить меня… И поэтому мне стыдно. Бог может помочь мне с этой ненавистью?