Мария Хэдли - Царица царей

Октавиан принялся опасливо озираться по сторонам, ощутив очередную опасность. Кто-то наблюдал за ним, затаившись в темноте. Он хотел позвать на помощь, но горло перехватило. Внутри разлился нестерпимый жар.

И он увидел ее. Клеопатру. Она приняла свой изначальный облик. Женщина шагнула вперед, протягивая к нему руки. Ее пальцы заканчивались когтями. Она оскалила острые зубы, и его лицо обдало ее дыханием.

Раскидистые кроны деревьев заслонили небо, затмевая звезды. Октавиан рухнул на землю, корчась в конвульсиях, изрыгая пламя.

— Стража! — закричал он наконец. В покои ворвался Марк Агриппа с легионерами.

Октавиан вымок от пота. Он обнаружил, что еще стоит перед Клеопатрой на коленях. Силы оставили его. Стражники с обнаженными мечами метались по комнате в поисках врага, который напугал их повелителя. Агриппа присел возле Октавиана.

— Тебе плохо? Позвать лекаря? — допытывался он, но император не отвечал.

Ее глаза закрылись, будто никогда и не открывались. Неужели он только что заглядывал в бездну? Чему он был свидетелем? Одно он знал точно. Ни за что в жизни он не хотел бы увидеть эти картины — знамения — еще раз.

— Что случилось? — осведомился Агриппа. — Сюда проник злоумышленник?

— Она…

Октавиан осекся. Агриппа ему не поверит. А у него язык не повернется рассказать, что мертвая царица в действительности жива, и он лицезрел конец света. Агриппа решит, что он впал в безумие.

— Здесь вроде бы ползала гадюка, но я ошибся. — С трудом поднявшись на ноги, Октавиан начал отдавать распоряжения. — Похоронить ее. — Разумеется, теперь он не заберет ее труп в Рим в качестве трофея и доказательства полной победы над Египтом. — Пусть будет вместе с Антонием, если она так желала. Гробницу в два слоя замуровать камнями. Проследить, чтобы не осталось ни входов, ни выходов. Не хватало нам только, чтобы оттуда кто-нибудь выбрался. Расставить вокруг стражу. Дать им лучшее оружие.

Агриппа пребывал в замешательстве.

— Выбрался? — переспросил он.

— Ты будешь оспаривать мои решения? — заявил Октавиан, обретя прежнюю властность и отдышавшись. Влажное одеяние неприятно холодило кожу, хотя в комнате было жарко. Он избегал даже смотреть на царицу. Не мог себя заставить.

В ее глазах отразился небосвод, бескрайние горизонты и весь мир, зеленый и живой. Затем все померкло.

Он сжег бы ее тело. Но почему-то сомневался, что это остановит ярость Клеопатры. Вдруг чудовищные видения начнут сбываться? Что, если погребальный костер послужит всему толчком, и Октавиан станет человеком, который породил конец света?

«Нет уж», — решил он. Дыхание опять участилось, голова закружилась. Надо действовать надежно. Замуровать ее вместе с мужчиной, с которым она жаждала воссоединиться. Исполнить все положенные обряды. Клеопатра получит похороны, достойные царицы и жены. Возможно, она обретет умиротворение. Ведь именно любви она хотела, эта бездушная тварь.

— Не прикасаться к ней! — рявкнул он, когда один из легионеров положил ладонь на ее локоть. А если она очнется? Солдаты, привычные к самым странным приказам, подняли скамью вместе с телом и понесли прочь. Агриппа остался, тревожно качая головой.

— Что с тобой? — спросил он негромко, но Октавиан молчал.

Клеопатра возлежала с улыбкой на губах, будто ей снилось что-то приятное.

«Чудовище уснуло», — подумал Октавиан. Но вот надолго ли?

— И заковать покрепче, — бросил он в спину уходящим легионерам.

15

Очнулась она в темноте. Вокруг сооружения, в котором она находилась, печатали шаг легионеры. С ночного неба лила свой бледный свет луна. Клеопатра чувствовала его сквозь каменную кладку. Пахло пылью и свежей известкой. Во рту пересохло. Она провела руками по ткани, которой была накрыта, и распрямила пальцы. Они наткнулись на твердую поверхность.

Она поняла, что обнажена. На ней не было ничего, кроме короны и серебряной цепи. Та обвивала все тело и приковывала Клеопатру к деревянной плите.

Серебро причиняло боль, поэтому она и проснулась.

Теперь царица знала свое местонахождение. Она — в своем же мавзолее. Но он изменился. Сокровища похитили, жемчуг сковырнули со стен. Каким образом она здесь очутилась? И почему прикована? Где ее одеяние? Она вспомнила, что ее облачили в самый лучший наряд — в роскошные свадебные шелка и драгоценности.

Цепь жгла плоть. Она оплетала Клеопатру, точно удав, впивалась в нежную кожу и сильно жалила. Она обвивала плечи и притягивала руки к бокам, перекрещивалась на груди и опоясывала живот. Ноги тоже оказались скованы. И сейчас она — пленница в могиле.

Клеопатру охватил ужас. Неужели ее приковали, чтобы птицы выклевали ей печень, как в старой греческой истории? Неужели она обречена терпеть мучения? Она, абсолютно обездвиженная, будет тщетно взывать к богам…

В воздухе еще оставался запах горелой плоти. Прах Антония. Серебряный ларец стоял рядом на погребальном помосте. Он был открыт. С каждым вдохом она чувствовала запах костей любимого, и хуже всего — дух его горя, утрат, страхов. Он поверил, что она предала его ради Египта, сдала римлянам, втайне вступила в сговор с врагом. На глазах у Клеопатры выступили слезы, но ничего сделать она не могла. Антоний умер в неведении.

Она уловила за стенами мавзолея легкое движение. Трепет кожистых крыл. Летучие мыши возвращались с охоты в свои гнезда, скрытые в каменных трещинах. Значит, близился рассвет. Сколько дней прошло? Как долго она спала? Почему она здесь оказалась?

В памяти сохранились лишь краткие обрывки. Голод. Потом насыщение. Ощущение переполняющего ее наслаждения, тепла, разливающегося по телу. Что она ела?

Ей вспомнилось прикосновение императорских губ к ее губам. Он прижимался к ее бедру, положил ладонь на ее грудь, но не могла пошевельнуться. Он говорил с ней. Но что он объяснял?

Это было признание. Он поведал ей, как согрешил против нее, но теперь она ощущала только вкус его слов, а не их звук.

И он перепугался. Растерял гордость и уверенность, превратился в мальчишку, который страшится темноты. Он понял, что она жива, и отдал приказ похоронить ее.

Клеопатра вздрогнула и закричала: сместившаяся цепь обожгла кожу. Каждое ее звено впивалось в плоть и обжигало ее. Клеопатра попыталась успокоиться, надеясь, что боль отступит, если она не станет шевелиться.

В склепе было практически нечем дышать. Большую часть отверстий в крыше заложили. Единственное окно вообще исчезло. Клеопатра замерла и начала мысленно прощупывать окружающее пространство. Странное ощущение… Ведь она стала способна видеть сквозь стены. Она поняла, что мавзолей обложили по периметру камнями, а поверх покрыли слоем алебастра. Римляне, не считаясь с расходами, завершили строительство в точности так, как собиралась она сама. Она легко разобрала все письмена, покрывавшие поверхность. Слышала, как печатают шаг стражники, облаченные в боевые доспехи.