Гейл Бак - Любовь к Люсинде

– Браво, милорд. Именно это я говорил своей несравненной кузине лишь несколько дней тому назад, – раздалось за его спиной.

Лорд Мейз что-то тихо пробормотал сквозь зубы и отошел от Люсинды. Он нахмурился и посмотрел на джентльмена, который так нескромно тихо подошел к ним, с нескрываемой враждебностью.

– Стэссарт! Невероятно. Когда в соседней комнате идет игра, никто никогда не видит вас в танцевальной зале.

Мистер Стэссарт улыбнулся, но взгляд его голубых глаз внезапно стал жестким. Он сбросил со своего элегантного рукава воображаемую пылинку.

– По правде говоря, милорд, карты мне прискучили. Естественно, я сразу же пошел искать свою очаровательную кузину. Вам, вероятно, известно, что я очень тепло к ней отношусь.

Лорд Мейз усмехнулся. Его золотистые глаза вспыхнули, и хорошее настроение моментально вернулось.

– Уже успели проиграть, Стэссарт? – и он, поклонившись Люсинде, отошел, насвистывая.

– Не могу сказать, чтобы мне был приятен лорд Мейз, – тихо сказал Ферди, пристально глядя ему вслед. Люсинда осталась безразличной к его мнению.

– В самом деле? А я считаю его своим близким другом.

– Можно лишь удивляться вашей наивности, моя дорогая кузина. Однако я не оспариваю возможных достоинств лорда Мейза. – И Ферди бросил на нее задумчивый взгляд. Все его существо отражало полное благоговение перед кузиной: он поднес ее руку к своим губам. – Я не могу и дня прожить без вас, Люсинда. Я лечу к вам, как мотылек на пламя свечи.

Люсинда покачала головой и отняла у него свою руку.

– Чего вы хотите, Ферди? Может быть, лорд Мейз прав? Вы опять проиграли? Вы желаете, чтобы я заплатила вам за свои собственные карточные столы?

Мистер Стэссарт приложил руку к груди, изображая искреннее возмущение.

– Кузина! Подобные подозрения – бесчестие для меня. Я не посмел бы использовать вас с подобной целью. Нет, я вполне способен заплатить проигрыш сам, каким бы он ни был.

– В таком случае, простите, Ферди. Я ошиблась. – На самом деле Люсинда вовсе не была убеждена в своей ошибке. У нее давно сложилось твердое мнение, что ее кузен без дальней цели и словом не перемолвится ни с кем из родственников. Он никогда не гнушался использовать родственные связи для оплаты своих долгов, и почему он должен делать исключение в отношении нее? Однако у нее не было желания вновь устраивать неприятную сцену, поэтому она улыбнулась. – Может быть, вам не понравился вечер? Я бы не желала, чтобы кто-либо из моих гостей уезжал недовольным.

– О, дорогая кузина! Единственное, чем я неудовлетворен, единственная моя досада – это то, что у меня было мало возможностей убедить вас в своей беззаветной преданности. Я жажду наслаждаться светом вашей красоты. Я готов на все, лишь бы заслужить ваше драгоценное внимание. Люсинда, я подобен пустыне, что изнемогает без единой оживляющей капли вашей улыбки. Осмелюсь ли я признаться в этом? Осмелюсь ли подвергнуть себя риску вашего отказа?

Люсинда смотрела на кузена в изумлении. Она и представить не могла, что ему могут быть знакомы подобные чувства.

– Ферди, я…

Ферди вытянул в любовном призыве холеные руки.

– Потанцуйте со мной, кузина! – чуть ли не рыдая, произнес он.

Люсинда лишилась дара речи. Но как только до нее дошла суть его экстравагантного поведения, она разразилась смехом.

– Ах, Ферди, шут вы гороховый! Отчего это я все вам прощаю? – И она приняла приглашение на танец.

Ферди увлек ее в центр зала, и его красивое лицо озарилось мальчишеской ухмылкой, которая так ему шла.

– Вы прощаете мне все, потому что мы с вами так похожи, кузина.

Люсинда слегка отодвинулась от него, взглянула в глаза Ферди и решительно ответила:

– Мы вовсе не похожи! Вы – отчаянный игрок и приспособленец в худшем смысле этого слова. Взгляните только, как ловко вы на секунду заставили меня поверить, что вы в самом деле очарованы мной! И все это – только чтобы заставить меня пойти с вами танцевать!

Ферди буквально пронзил ее взглядом.

– А разве я не без ума от вас, кузина? Люсинда смеясь покачала головой.

– Конечно нет! Если вы убедили себя, что это так, то я подозреваю, что… – Она обвела взглядом зал. – Это магнетический блеск дома Мейзов вскружил вам голову, Ферди, а не я. Вспомните: у меня нет прав ни на что из этого великолепия, и связав себя со мной, вы весьма скоро поймете, что стали жертвой иллюзий.

– Вы полагаете, что так хорошо меня знаете? Вы назвали меня игроком, приспособленцем, Люсинда, и были правы! Я ставлю на карту все – свою репутацию, свое состояние, свою честь, и вот все это я кладу к вашим ногам! – Взгляд Ферди цепко оценивал произведенный эффект. Его прекрасная кузина смотрела на него в немом изумлении и неуверенности. Мистер Стэссарт ослепительно улыбнулся и сказал своим вкрадчивым голосом: – Но разве вы сами скроены не из той же материи, Люсинда? Вы поставили в этом лондонском сезоне на карту те же ценности. Вы хватаетесь за каждую возможность, предоставленную вам судьбой, чтобы вас заметили в свете. То самое общество, которое брезгливо пожало плечами, когда вас выслали из него, теперь рассыпается в комплиментах вам. Ведь это – ваша сладкая месть, не правда ли, Люсинда?

Последовательность фигур в танце заставила их отойти друг от друга, но ненадолго: мистеру Стэссарту удалось заметить злобный блеск в прищуренных глазах кузины. Он втайне улыбнулся. Но, когда в очередной фигуре танца они оказались лицом к лицу, он принял покорное выражение лица и дрогнувшим голосом сказал:

– Простите меня, кузина. Я говорил с вами резко. Я слишком поздно осознал это, но приношу свои искренние извинения.

– Однако мне не кажется, что я похожа на вас, – холодно сказала Люсинда.

– Я совершенно сражен. Я повержен в прах. Мои надежды рухнули, – провозгласил Ферди.

Люсинда слегка порозовела: его драматические сентенции начинали привлекать внимание танцующих. Она тихо, настоятельно попросила:

– Умоляю, прекратите! На нас смотрят. Голос Ферди стал еще громче.

– Я не могу сдерживать себя, кузина! Вы держите меня на расстоянии. Ах, хоть одну улыбку! Одно слово одобрения! Меня это возродит к жизни! В моей душе вновь родятся надежды!

Мистер Стэссарт своими громкими мольбами и рыданиями привлек внимание всех, кто находился поблизости. Даже дальние от них пары – и те обернулись к ним. Лицо Люсинды горело от смущения.

– Боже, что вы наделали, Ферди!

К ее неизъяснимому облегчению, танец закончился. Люсинда повернулась и быстро, с высоко поднятой головой, выскользнула из зала.

Она не узнала человека, который оказался у неё на пути и помешал ее поспешному бегству. Он приветливо ее окликнул: