Карин Монк - Чужая вина

— Мы хотим задать еще несколько вопросов этому парню. — Констебль Драммонд устремил на Джека тяжелый взгляд.

Джек весь напрягся.

— О чем? — спросила Женевьева с притворным спокойствием.

— О заключенном, который бежал из тюрьмы, — объяснил Томпсон.

— Ах да, жена мне говорила. — Хейдон поднял брови, словно удивляясь, что такое простое дело до сих пор не решено. — Неужели вы еще не нашли этого человека?

— К сожалению, нет.

— Очень жаль, — в голосе Женевьевы послышались напряженные нотки. — Судя по тому, что вы вернулись в наш дом, у вас есть веские причины полагать, будто Джек в состоянии пролить свет на нынешнее местопребывание беглеца?

— Разумеется, мы постараемся оказать вам посильную помощь, — вмешался Хейдон, ободряюще стиснув руку Женевьевы. — Не так ли, Джек?

Парень пожал плечами.

— Я уже говорил им, что ничего не знаю. Хейдон нахмурился.

— Ты абсолютно уверен? Джек кивнул.

Повернувшись к констеблю Драммонду, Хейдон осведомился:

— У вас есть к нему какие-то конкретные вопросы, помимо тех, которые вы уже задавали во время вашей прошлой встречи?

Констебль смутился, явно обескураженный теми рамками, в которые так ловко поставил его Хейдон.

— Ну, не совсем…

— Простите, возможно, вам кажется, что я слишком оберегаю мою новую семью, констебль, — перебил Хейдон. — Могу заверить вас, что мы готовы помочь вашему расследованию всем, что в наших силах. Однако мы с женой считаем, что, только доверяя нашим детям, мы можем, в свою очередь, научить их ценить это доверие. Если вы намерены задавать Джеку вопросы, на которые он уже дал ответ, это означает, что вы явились в мой дом, предполагая, что один из членов моей семьи вам солгал, не так ли?

Лицо Драммонда вытянулось. — Нет.

— Мы просто хотели выяснить, не заметил ли кто-нибудь из вас чего-то необычного в последние несколько дней. — Томпсон чувствовал, что их поведение может оскорбить Хейдона. А этот человек, похоже, не из тех, кто легко сносит оскорбления.

Хейдон окинул взглядом окружавших их детей.

— Вы что-нибудь заметили, ребята? Они простодушно покачали головами.

— Тогда, к сожалению, мы ничем не в состоянии помочь вам, джентльмены, — тон Хейдона ясно давал понять, что гостям пора уходить. — Несомненно, мы дадим вам знать, если кто-то из нас обнаружит что-либо, могущее оказаться важным для вашего расследования.

— Простите, что побеспокоили вас, мисс Макфейл… то есть, я хотел сказать, миссис Блейк, — быстро поправился Томпсон.

— Ничего страшного, мистер Томпсон.

Женевьева посмотрела на Чарлза с притворным смущением. Каждый раз, когда она вызволяла очередного ребенка из тюрьмы, Чарлз приходил к ней, чтобы прочитать ей лекцию о том, как нерасчетливо она губит свою некогда многообещающую жизнь. Очевидно, он услышал о появлении в доме Джека и явился выразить свои протесты по этому поводу.

— А какова цель вашего визита, Чарлз? — все-таки уточнила Женевьева.

Граф колебался.

— Я пришел узнать, не напишете ли вы новый портрет моей дочери, — вывернулся он из глупейшего положения. — Она уже подросла и не походит на тот, который вы написали три года назад. Если, конечно, ваш муж позволит вам продолжать этим заниматься. — И он с вызовом посмотрел на Хейдона.

Женевьева поняла, что Чарлз пытается выяснить, способен ли муж содержать ее. Годами она боролась с ограниченностью своих финансовых ресурсов. Рисуя портреты детей богатых аристократов, некогда приглашавших ее в свои дома в качестве гостьи, Женевьева кое-как справлялась с хозяйственными расходами. К тому же замедлялся процесс распродажи семейных ценностей. Хотя ей очень нравилось заниматься живописью, она испытала колоссальное унижение в тот день, когда явилась в великолепный дом Чарлза не как его невеста или гостья, а всего лишь как работающая по найму.

Женевьева подозревала, что Чарлз предложил ей эту работу, потому что испытывал злобную и извращенную радость, видя, до чего она, с его точки зрения, докатилась.

Ей не хотелось отказываться от возможного заработка, но не хотелось и давать понять, будто муж не в состоянии содержать ее и детей.

— Мы с Максуэллом еще это не обсуждали…

— Ты должна делать то, что тебе нравится, дорогая, — перебил Хейдон, сразу поняв затруднения Женевьевы. — Если тебе интересно рисовать дочку Чарли, то развлекайся, сколько душе угодно.

Краснота на лице графа распространилась до корней редких волос.

— Мое имя Чарлз, — высокомерно поправил он. Женевьева немного помедлила, словно принимая решение.

— Хорошо, Чарлз, — согласилась она наконец. — Мне действительно нравится писать портреты, а твоя дочь прекрасно позирует. Охотно сделаю это для тебя. — Женевьева улыбнулась, довольная тем, что все получилось так, будто она оказывает ему услугу.

— А теперь, джентльмены, просим нас извинить, но мы и так задержались с обедом, — снова заговорил Хейдон. — Пожалуйста, Оливер, проводи наших гостей.

— Да, сэр, — отозвался Оливер, которому не терпелось выполнить эту обязанность с момента прибытия визитеров.

— Рад был с вами познакомиться, — сказал Хейдон, когда Оливер повел гостей по коридору. — Надеюсь скоро увидеть вас снова.

— Только не вздумайте являться слишком скоро, — пробормотал Оливер, захлопнув за ними дверь.

— Видели? — возбужденно осведомился Джейми. — Они поверили, что вы поженились!

— Я горжусь, что приложила к этому руку, — весело сказала Юнис, вернувшись из кухни. — Вам понравился мой реверанс?

— И мой тоже! — подхватила Дорин, следуя за ней. — Не думайте, что для моих бедных старых коленей это было очень легко.

— Еще бы! — ухмыльнулся Оливер. — Я-то подумал, что это половицы трещат под тяжестью начальника Томпсона.

— Этот констебль Драммонд — самый неприятный человек из всех, кого мне приходилось видеть, — заметила Аннабелл. — Он выглядит так, словно проглотил лимон.

— Сначала я подумала, что он пришел за мной, — призналась Шарлотта. — Он так злился, когда Женевьева в прошлом году забрала меня из тюрьмы.

Слова Шарлотты моментально заставили Женевьеву позабыть о собственных страхах. Опустившись на колени рядом с девочкой, она посмотрела ей прямо в глаза.

— Никто не заберет тебя отсюда, Шарлотта. Я этого никогда не позволю. Ты мне веришь?

Шарлотта кивнула.

— Вот и отлично. — Женевьева обняла девочку. — А теперь иди готовься к обеду. Я приду через несколько минут.

Подождав, пока последний ребенок покинет гостиную, Хейдон закрыл двери, прижался к ним лбом и сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Потом он повернулся к Женевьеве.

— Почему вы сказали им, что я ваш муж?