Барбара Картленд - Венгрия для двоих

Переходя от стойла к стойлу, Алета во все глаза рассматривала лошадей, понимая, что они нашли именно то, что хотел ее отец.

Каждая лошадь казалась лучше предыдущей, и, осмотрев две дюжины, девушка спросила мис­тера Хейвуда:

– Мы купим всех?

– Ничего подобного! – ответил князь прежде, чем мистер Хейвуд произнес хоть слово. – Это лошади слишком дороги нам, чтобы мы могли разлучиться с ними. Вы ведь не можете быть так жестоки и заставить меня ходить вместо того, что­бы ездить верхом?

– Я знаю, что наш приезд помешал вам от­правиться на прогулку, – вспомнила Алета, – но, может быть, вы позволите нам поехать с вами, если мы быстренько переоденемся.

– Сколько вам для этого нужно времени? – спросил князь.

– Две минуты! – ответила Алета, и он рас­смеялся.

– Я дам вам еще восемь, – ответил он, – а после этого мы уедем без вас.

Алета в ужасе вскрикнула. Хевиц предложил:

– Я отведу вас в вашу комнату. Наверняка какая-нибудь горничная уже распаковала ваши вещи.

Они отправились назад во дворец, и Хевиц едва поспевал за Алетой, которая почти бежала по коридору и в один миг взлетела по огромной лестнице.

Лакей уже предупредил эконома, и Алету про­вели в прекрасную спальню.

Она подумала, что ни за что не получила бы такой красивой комнаты, если бы князь не ре­шил, что мистер Хейвуд покупает лошадей для себя.

Впрочем, у нее не было времени на раздумья. Девушка надела одну их своих красивых ама­зонок и, даже не посмотрев в зеркало, нахлобучи­ла на голову шляпку с газовой вуалью.

Затем, не ожидая провожатых, она помчалась обратно тем же путем, каким пришла.

Добежав до конюшен, она увидела, что мис­тер Хейвуд уже сидит верхом на гнедом жереб­чике и заставляет его ходить по двору.

Князя ожидал вороной жеребец, а рядом сто­яла еще одна лошадка, должно быть, для самой Алеты. Она была мышастой масти и великолепно сложена.

При появлении Алеты князь с улыбкой ска­зал:

– Я же сказал, что вы – настоящий дух. Только духи летают так быстро!

– У меня ведь еще осталось около минуты! – выдохнула Алета.

– Вы же знаете, что я дождался бы вас, – тихо заметил князь.

Алета подумала, что он подставит руки, чтобы помочь ей сесть в седло, но вместо этого князь обхватил ее тонкую талию и поднял девушку.

Князь был так близко к ней, что Алета ощу­тила странную дрожь, пробежавшую по ее телу, но не поняла причину этого.

Она расправила и уложила юбку на седле.

Когда она закончила, князь поднял глаза и произнес:

– Я знаю, что не буду разочарован, увидев, как вы ездите верхом, но если я, все же разочару­юсь, то застрелюсь!

– Вот теперь вы говорите очень драматично, как настоящий венгр! – не подумав, заметила Алета.

Только услышав его смех, она спохватилась и подумала, не допустила ли грубость.

Хевиц не поехал вместе с остальными.

Князь вывел Алету и мистера Хейвуда из двора конюшен и провел по ухоженным загонам.

Алета, наконец, увидела то, о чем, столько слы­шала – нетронутую степь без границ, уходив­шую за далекий горизонт.

Безо всяких понуканий лошади помчались во весь дух.

Когда они скакали по траве, из-под копыт вспархивали разноцветные бабочки, а откуда-то сверху доносилось пение птиц.

Алете казалось, что она в раю, о котором слы­шала, но который и не чаяла обрести.

Она скакала, чуть прищурив глаза от яркого солнечного света, и видела, что князь скачет вро­вень с ней.

Казалось, что он составляет единое целое со своей лошадью.

Только проскакав милю, князь и Алета подъ­ехали поближе друг к другу.

– Это было великолепно! – воскликнула Але­та. – Это прекраснее всего, о чем я только могла мечтать!

– Я подумал о том же самом, когда впервые увидел вас, – ответил князь.

Девушка удивленно посмотрела на него.

Ей не удалось ответить, потому что в это мгно­вение их нагнал мистер Хейвуд, немного отстав­ший во время скачки. Он придержал свою лошадь и произнес:

– Могу только сказать, ваше сиятельство, что все похвалы, расточаемые вашим лошадям, полностью подтвердились.

Он сделал паузу, а потом добавил:

– У меня просто нет слов, чтобы описать их великолепие!

Про себя Алета соглашалась с каждым его словом.

– Я хотел, чтобы вы поняли это, – ответил князь. – Но позвольте мне внести ясность в этот вопрос: лошади, на которых вы едете, не продаются.

– Я подозревал это! – огорченно сказал мистер Хейвуд.

– Впрочем, у нас достаточно других лоша­дей, которые, как я уверен, понравятся вам, – утешил его князь. – Завтра вы сможете прокатиться на тех, которых заберете в Англию, если захотите.

Алета с трудом удержалась от того, чтобы признаться, что любой ценой хочет получить ло­шадь, которая сейчас под ней. Но она понима­ла, что вмешиваться в разговор нельзя, и потому промолчала.

Всадники повернули к замку.

Обратно князь повел их другой дорогой.

Вечерело, и по дороге всадники то и дело встре­чали крестьян, возвращающихся с полей. По пути домой они пели.

Алете очень понравились девичьи голоса, сме­шивавшиеся с баритонами мужчин.

Заметив, что она слушает, как зачарованная, князь сказал:

– Я знал, что вам понравится. Кстати, раз уж вы приехали в Венгрию, вы непременно долж­ны услышать нашу цыганскую музыку.

– Да, конечно, – согласилась Алета. – А это возможно?

– Для вас нет ничего невозможного, – га­лантно произнес князь. – Завтра вечером я при­глашу цыганский хор. Кстати, завтра у нас будет прием – вернее, небольшая вечеринка.

У Алеты заблестели глаза, но она взяла себя в руки:

– Вы очень добры, но ведь мы до сих пор не познакомились с вашими батюшкой и ма­тушкой.

– Моя матушка умерла, – ответил князь, – а отцу вечеринка понравится не меньше, чем мне, особенно если она будет затеяна ради кого-то осо­бенного.

Алете хотелось сказать, что князь Джозел вряд ли считает ее или мистера Хейвуда особенными людьми, но она промолчала.

Позже, когда она переоделась к обеду, мистер Хейвуд зашел в ее комнату, чтобы проводить Алету вниз.

Алета была не одна – в комнате все еще хлопотала горничная.

– Надеюсь, тебе здесь нравится, – произ­нес мистер Хейвуд.

Алета была в одном из тех платьев, что были куплены в Лондоне специально для ее дебюта.

Платье было белое, а юбка спереди была за­драпирована серебряной парчой, плотно охваты­вавшей точеную фигурку девушки.

Сзади на платье был турнюр из белых и се­ребристых лент, которые были уложены бантами. При малейшем движении платье Алеты начи­нало переливаться, как лунный свет на воде.

Выбирая платье, она знала, что оно напомнит князю о его собственных словах – о том, как он назвал ее духом.