Джулия Росс - Куртизанка и джентльмен

Райдер взял из ее рук поникшие васильки и маки.

– Безусловно, скитаясь по горам и пустыням, нечего рассчитывать на комфорт. Я не об этом.

– Даже если лорд Джонатан все рассказал вам о камнях и песках…

– …и снегах…

– …и снегах – это еще далеко не все. Бытовые неудобства в путешествиях не самое главное. С ними может свыкнуться любой. Главная трудность путешествий – перемены. Они всегда предполагают неудобства, а порой просто вселяют ужас, даже если выбор сделан осознанно.

Райдер остановил взгляд на черной сердцевине мака, на тычинках, густо обсыпанных пыльцой.

– Стало быть, это от ужаса кровь так стучит у меня в висках? Или правду говорят, будто маки вызывают головную боль и притягивают грозы?[9]

Миракл наморщила нос и встала.

– Не имею представления, а вот вздутие у вас в штанах вызвано кое-чем другим. Знаете что, нам с вами действительно стоило бы снова заняться любовью, чтобы выбить у вас из головы всю эту романтическую чепуху.

– Нет, – ответил Райдер с улыбкой, – с романтической чепухой интереснее.

Миракл подняла глаза к небу. Последние клочки облаков постепенно рассеивались в подозрительно яркой синеве.

– Ну, раз уж вы так хотите трудностей, с помощью моих маков вы их получите: головную боль и грозу. – Миракл наклонилась и взяла у него цветы. – Не забывайте, милорд, если меня поймают, вздернут на виселице, а потому каждая минута жизни мне дорога. Я бы не хотела, чтобы последним моим впечатлением стала неистовствующая толпа, отпускающая в мой адрес оскорбительные замечания.

– То есть вы хотели бы дожить до старости и умереть в одиночестве?

Миракл воткнула в волосы увядший мак.

– Не обязательно в одиночестве, но чем позже, тем лучше.

– Тогда давайте выводить лошадей, – предложил Райдер. – Поговорить можно и в пути.

Шурша юбками, Миракл направилась к двери. Пульс Райдера по-прежнему бился неровно, во рту пересохло от томительного желания. Какое-то время он оставался сидеть, глядя ей в спину, затем вскочил и двинулся следом.

Миракл приотворила дверь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь. Старые доски заскрипели.

– Боже мой! – ахнула она. – Это еще что такое? Райдер бросил взгляд через ее плечо на мирно стоявших лошадей.

– Не понимаю, что вас удивило?

Миракл повернулась к нему и указала пальцем:

– Это ваша лошадь?

– Да. Ну и что? – Райдер прошел внутрь, чтобы снять уздечку с крючка на стене, куда повесил ее прошлым вечером. – Красотка – отличная кобыла. Я велел прислать ее из Уайлдшея. – Райдер приблизился к лошади. – Завидуете?

– Завидую? Вы поменяли черного коня на эту роскошную гнедую кобылу?

Райдер надел на лошадь уздечку.

– Почему нет?

Миракл привалилась к двери и досадливо взмахнула руками.

– Да потому, что стоит вашей Красотке поднять голову – сразу видна ее порода. Она раздувает ноздри – и тут же слышен звон монет. Один шаг ее тонкой ноги – и благородная кровь заявляет о себе во всеуслышание. Нам нужно ехать по дорогам для вьючных лошадей, милорд, не сообщая всему свету о наших передвижениях.

Райдер потер нос кобыле.

– Не согласен.

– С чем вы не согласны?

– Не согласен, что наше путешествие точно должно соответствовать вашим планам и что Красотка так уж бросается в глаза. В любом случае она может оказаться мне полезной.

– С ее потрясающими серебристыми чулками и огненно-рыжей гривой, которую любой тотчас опознает где бы то ни было? – Миракл села на большой камень возле двери амбара. – Боже, избавь меня от романтической глупости титулованных наследников! Я подозревала, что вы недостаточно умны, ну а теперь убедилась в этом.

– А вы полагаете, будет лучше, если мы станем путешествовать, как крестьяне? Я не могу полностью обезоружить себя, положившись лишь на волю случая. Будь я проклят, если пойду в Дербишир пешком или поеду на какой-нибудь лошади с короткими бабками, которая так растрясет, что лишишься зубов.

– Вам не следовало приезжать.

– Да, но раз уж я здесь, то поеду на приличной лошади.

– Как видно, надежды на то, что герцогский отпрыск может смешаться с массой несчастных безработных, которые бродят по деревням в поисках заработка, напрасны.

– Это нелепо и совершенно бессмысленно. Дороги для перегона скота часто переходят в платные дороги. Нас никто не ищет, а если и ищет, то главное для нас – выиграть время, а посему ехать побыстрее.

– Нас ищет лорд Хэнли, – возразила Миракл.

– Откуда такая уверенность?

Миракл закрыла глаза.

– Об этом поговорим позже. А пока что великолепная Красотка – единственная имеющаяся у вас лошадь, поэтому седлайте ее и тронемся в путь.

– Рад, что вы образумились, – ответил Райдер. – Позвольте мне оседлать и вашего Джима. Он может показаться ленивым и жирным, однако тоже не лишен благородных кровей.

– В отличие от меня, – заметила Миракл.

Райдер оглянулся, застегивая подпругу.

– Мне это неизвестно.

– Можете не сомневаться.

Райдер приподнял бровь, передал Миракл поводья Красотки, а сам вернулся, чтобы оседлать Джима.

– Вы уверены?

Миракл вытащила из волос увядший цветок мака и отбросила прочь.

– Вы, может, думаете, я сирота, не знающая своих предков? Или давно пропавший последний отпрыск знатного рода? Или дочь местного аристократа, случайно перепутанная при рождении, которой, однако, суждено в скором времени воссоединиться со своим любящим отцом, и тогда он осыплет ее богатством, а она станет вхожа в приличные дома?

Райдер был так поражен, что рассмеялся:

– Так кто же вы тогда?

– Ах! Вы просите открыть вам слишком много секретов одновременно. – Миракл встала. – Однако я знаю о своей родословной не меньше, чем вы о своей.

– Сомневаюсь. – Райдер водрузил седло на спину Джима. – Род Сент-Джордж восходит, не прерываясь, к временам нормандского завоевания.

– А мой род мог похвастаться чистой саксонской кровью задолго до того, как ваши предки решили высадиться на берегах Англии и присвоить себе землю, которая им не принадлежит.

– Саксы были светловолосыми, – сказал Райдер. – А ваши волосы черны…

– …как грех?

Райдер подвел к ней Джима. Миракл забралась на камень и рассыпала оставшиеся маки. Их глянцевые лепестки дождем упали на его сапоги.

– Думаю, гроза, обещанная этими лепестками, очень скоро станет реальностью, – заметила Миракл. – Это не игра, милорд. Для меня.

– Ибо вы всерьез опасаетесь за свою жизнь? Не бойтесь! Однако хотелось бы, чтоб вы подробно рассказали мне, почему женщина, в чьих жилах течет кровь честных британских йоменов, вздумала навлечь на себя гнев графа Хэнли, убив его друга.