Тереза Медейрос - Укротительница привидений

Словно дразня Лотти, в карету ворвался солнечный зайчик и заиграл на медных застежках, засверкавших не хуже золотых. Лотти прикусила губу, чувствуя себя царем Персифалем, нашедшим Святой Грааль.

Она переложила кота с коленей на сиденье, а сама осторожно сползла на пол кареты, вытащила из укрытия маленький сундучок и попыталась приподнять крышку. Та оказалась запертой.

Впрочем, открывать без ключа любые замки Лотти умела с детства. Она вытащила из волос шпильку и принялась осторожно поворачивать ее в замке.

Занятая своим делом, она не заметила, что карета сбавила ход, а затем дверца раскрылась, и на плечо Лотги легла сильная мужская рука.

Лотти замерла. Слава богу, широкие юбки прикрывали собой весь пол кареты, и потому Лотти удалось незаметно оттолкнуть сундучок на его прежнее место.

Она улыбнулась и сказала, показывая Хайдену зажатую в пальцах шпильку:

– Я уронила шпильку, а потом нашла.

– Большая удача, – процедил Хайден, оглядывая сооружение из лент и цветов, украшавшее голову Лотти. – Было бы печально потерять такую шляпу.

В эту минуту внимание Хайдена привлек коричнево-рыжий полосатый толстый кот, широко раскинувшийся на сиденье.

– Странно, – сказал Хайден. – Могу покляся, что кот был черным.

– Наверное, это обман зрения, – сказала Лотти, пытаясь прикрыть собой кота. – И потом, если бы он был черным, разве я назвала бы его Тыковкой?

– Тыковкой? – еще сильнее нахмурился Хайден. – А я думал, что его зовут мистер Уигглз.

– Правильно, – не смутившись, ответила Лотти. – Мистер Тыковка Уигглз.

Кот потянулся, сонно посмотрел на Хайдена и снова закрыл глаза.

Хайден глубоко вздохнул и потер себе затылок под воротничком.

– Мы остановились возле корчмы, чтобы поменять лошадей, – сказал он. – Я подумал, что и нам самим можно было бы подкрепиться. – Он кивнул на корзину, стоявшую в углу кареты, и добавил: – Если ты, конечно, будешь не против поделиться со мной своим ленчем.

– О, нет! – воскликнула Лотти. – Мы оставим это для чая. К тому же Куки приготовила ленч только на одного.

Она приняла протянутую ей руку Хайдена, горячую даже сквозь перчатку, и вылезла из кареты. Дойдя почти до самых дверей корчмы, она обнаружила, что Хайдена нет.

– Ты идешь? – обернулась Лотти.

Он продолжал задумчиво рассматривать внутренность кареты.

– Нет, у меня что-то пропал аппетит.

Спустя какое-то время Лотти вернулась. Плетеная корзина и кот были на том же месте, где она их оставила. Хайден занимался на конюшне лошадьми. А сундучок исчез.

Лотти старалась не вспоминать о надвигающейся ночи, но когда солнце стало садиться и по лугам протянулись длинные вечерние тени, она уже не могла отвлечься от мыслей о том, что приближается миг, когда она навсегда потеряет свою невинность. Вскоре они остановятся в какой-нибудь гостинице, и ей придется лечь в постель со своим мужем.

Слуг Хайден, разумеется, отошлет прочь, и у нее не будет горничной, чтобы приготовить ванну и помочь раздеться. Может быть, Хайден захочет раздеть ее сам? Лотти со страхом представила себе, как пальцы Хайдена начнут расстегивать перламутровые пуговицы на лифе ее платья, затем снимут его и надетую под ним сорочку, и тогда обнажится ее тело.

Или он предпочтет подождать, пока она разденется сама и ляжет в темноте на их супружеское ложе? Тогда Хайден задерет ее ночную рубашку, ляжет сверху, и… и…

Несмотря на урок, полученный от Дианы и Лауры, Лотти не представляла, что сможет все сделать так, как они ей говорили. Сначала будет немножко больно, но потом удивительно приятно, особенно если муж сумеет как следует подготовить ее. Но почему в таком случае они беседовали с ней, а не с Хайденом?

Тетушка и сестра рассказали также, что бывают мужчины, которые занимаются любовью крайне примитивно. Быстро делают свое дело, поворачиваются на бок и засыпают. Разумеется, их жены не получают при этом никакого удовольствия. На этот случай Диана и Лаура дали ей несколько полезных советов, как научиться получать удовольствие самой и делиться этим удовольствием со своим мужем. В голове Лотти, сменяя друг друга, проносились фантастические, волнующие картинки. Лотти потерла лоб, пытаясь вспомнить все, что было сказано тогда тетушкой и сестрой, но мысли ее разбегались. Наверное, нужно было все записать.

Впрочем, опасаться того, что Хайден окажется примитивным в постели, у Лотти не было оснований Она помнила, как нежно гладил он ее обнаженную кожу своими сильными пальцами, каким обжигающим и страстным был его поцелуй. Нет, Хайдену явно не нужны ничьи советы. Он и сам отлично разбирается во всех премудростях любви.

Лотти зябко повела плечами и поправила свою меховую накидку. Стало уже совсем темно, но карета не сбавляя хода, проносилась мимо гостиниц и вновь мчалась во тьму, в которой быстро таяли приветливые огоньки.

Мысли Лотги постепенно начали путаться, и вскоре она задремала под уютное мурлыканье лежащего у нее на коленях кота.

Когда за деревьями замелькали огни гостиницы «Старая ольха», Хайден дал знак кучеру и ехавшим верхом слугам остановиться. Сам он готов был продолжать ночную скачку, но лошади устали, и им требовалось отдохнуть.

Карета завернула во двор и остановилась перед входом уютной гостиницы. На пороге появился, потирая глаза, заспанный рассыльный. Хайден бросил ему поводья, соскочил с седла и с наслаждением размял затекшие мускулы. Кучер слез со своего сиденья и стал распрягать лошадей, а Хайден тем временем отправился к гостинице.

– Милорд! – послышался за спиной голос кучера.

Хайден обернулся и увидел, что тот в растерянности перед открытой дверцей кареты. Хайден подошел ближе и заглянул внутрь.

Лотти лежала, скорчившись на сиденье. Губы ее были приоткрыты, несуразная шляпка сползла набок, а на коленях у спящей примостился серый котенок с белоснежной грудкой. Хайден недоуменно посмотрел на котенка, а затем его взгляд упал ниже, на задравшееся дорожное платье Лотти, обнажившее ее стройные, обтянугые шелковыми чулками ноги. Хайден вдруг почуствовал огонь в паху, настолько соблазнительно невинной была открывшаяся перед его взором картина.

Спящая Лотги выглядела до предела уставшей. Под ее глазами легли темные тени, и Хайден вполголоса обругал себя. Он проявил больше заботы о лошадях, чем о собственной жене! Нужно было сделать остановку намного раньше.

Во сне Лотти казалась совсем маленькой девочкой, хотя мерно вздымавшаяся полная грудь выдавала в ней вполне созревшую женщину. Она и была женщиной.

Его женщиной.

Хайден замер, привыкая к этой новой для него мысли. Семь лет, проведенных в браке с Жюстиной, открыли перед ним простую истину: чем ты больше привязываешься к женщине, тем больше у тебя шансов потерять ее навек.