Тереза Медейрос - Укротительница привидений

Нед признал свое поражение и прислонился к колонне рядом с Хайденом.

– Если у нее зубки такие же острые, как и ее язычок, нашему доброму королю просто повезло, что он остался в живых.

Лотти уже поглядывала по сторонам, разыскивая своего запропастившегося куда-то мужа, но ее заключила в свои объятия Гарриет, притиснув при этом недовольно взвизгнувшего кота.

Слезы градом катились из-под круглых очков Гарриет.

– Как бы мне хотелось поехать с тобой в Корнуолл! – всхлипнула она. – Меня-то саму никто замуж не позовет, ты же понимаешь. Кто захочет жениться на некрасивой дочери какого-то судьи, да еще без приданого?

– Не говори глупости, – попыталась успокоить ее Лотти. – К концу сезона ты напишешь мне о том, что получила не менее дюжины предложений и теперь раздумываешь, кого бы осчастливить своим согласием.Я уверена, так оно и будет.

Лотги передала кота брату, а сама полезла в карман за носовым платком.

Джордж тем временем исподтишка взглянул на Хайдена и прошептал своей сестре:

– Если вы с ним не поладите, не забывай о том, что ты всегда сможешь отравить его.

Несмотря на всю напряженность момента, Лотти не смогла сдержать улыбку. Они с братом не забыли, как Лотти, когда ей было десять лет, пыталась отравить ухаживавшего за ее сестрой Стерлинга поганками, посыпав ими его пирожное.

– Если верить тому, что говорят о маркизе, скорее он отравит меня, – тихо шепнула она Джорджу.

Брат нежно потрепал ее по плечу. Хотя их отношения всегда были сложными и симпатия в них постоянно смешивалась с раздражением, Джордж, очевидно, знал и понимал Лотти лучше, чем кто-либо другой. И любил ее, несмотря ни на что. Лотти обняла брата за плечи, а он в ответ нежно поцеловал ее в щеку.

– Ты должен быть счастлив за меня, – шепнула Лотти на ухо Джорджу. – Ведь не каждый день дочь скромного профессора становится женой маркиза.

– Ну, саму тебя скромницей никогда нельзя было назвать, – улыбнулся Джордж и погладил Лотти по голове.

– А значит, тебе не о чем волноваться. Я, если за. хочу, заставлю его полюбить меня. Я любого могу за ставить полюбить меня, ведь правда?

– Конечно, можешь, – заверил ее Джордж. Он отпустил сестру, и они обменялись улыбками.

Появилась Куки с большим пакетом, свернутым из пергаментной бумаги, и по запаху Лотти сразу же догадалась, что там имбирные пирожные, горячие, только что из печи. Глаза у Куки были заплаканными, но на губах у нее светилась улыбка.

– Пусть этот разбойник как следует заботится о моей малышке, иначе я накормлю его своими лепешками, обещаю, – сказала она.

Лотти весело рассмеялась. Лепешки у Куки всегда получались почему-то такими жесткими, что ее муж иногда заделывал ими щели в штукатурке.

Куки вытерла красные глаза кончиком белого фартука, а Лотти поняла, что наступает самая тяжелая минута. Надо было прощаться с Лаурой и Стерлингом.

Глаза Лауры подозрительно блестели. Все заботы о семье легли на ее хрупкие плечи, когда Лауре было всего тринадцать лет, и все эти годы она была матерью и нянькой для них обоих – Джорджа и Лотти.

Лаура быстро, порывисто обняла сестру и шепнула:

– Если я буду тебе нужна, только напиши, и я сразу же приеду.

– Тогда начинай паковать чемоданы, – ответила Лотти. – Ты нужна мне всегда.

Вслед за Лаурой подошла Диана, а Стерлинг обнял Лотти за плечи.

– Обещаю вам, что буду хорошей женой, – дрожащими губами произнесла Лотти. – Обещаю, что на этот раз вам не придется краснеть за меня.

Стерлинг покачал головой и слабо улыбнулся.

– Я всегда гордился тобой, девочка, – сказал он – Всегда.

Он поцеловал Лотти в лоб, а вся семья застыла в неловком молчании. Затем Стерлинг отступил назад. Джордж протянул Лотти кота. Теперь оставалось лишь забраться в карету, которая должна умчать ее в новую, неизвестную жизнь. Хайден дал знак одному из слуг, и тот немедленно подвел к нему статного жеребца. Когда же Хайден ловко вскочил в седло, все невольно попятились назад, даже сэр Нед.

Хайден подъехал к карете, в которой уже сидела Лотти, и спросил в открытое окно:

– Я всегда не любил ездить в карете, там слишком сильно трясет. Не будешь возражать, если я отправлюсь верхом?

– Конечно, нет, – ответила Лотти, поглаживая лежащего у нее на коленях кота. – Мне будет вполне достаточно общества мистера Уигглза.

Ее муж обманул ее.

7

Почему он решил ехать верхом, а не в уютной карете? Только для того, чтобы не быть рядом с женой, это вполне очевидно. Лотти откинулась на подушки сиденья и наклонила голову, пытаясь рассмотреть сквозь окно скачущего рядом с каретой Хайдена. Он, казалось, слился со своим жеребцом. По ветру развевались черные крылья его дорожного сюртука и темные длинные пряди волос. Лицо Хайдена было мрачным и решительным, точь-в-точь как у героя короткого рассказа, написанного Лотти, – «Злодей из Винфилд-Виллидж». В конце рассказа гордая героиня решала броситься с самой высокой башни развалин монастыря, чтобы не быть обесчещенной негодяем. Лотти оставалось лишь надеяться, что рассказ не окажется пророческим и в нем не описана ее собственная судьба.

Она потянулась было за карандашом и бумагой, чтобы описать сидящего верхом Хайдена, но альбом был спрятан где-то в багаже. Пользоваться в карет чернилами Лотти прекратила с тех пор, когда вылила целый пузырек на белоснежный воротничок Джорджа. Брат не разговаривал с ней после этого целых две недели.

Лотти было очень грустно. Хотя за спиной остались мили и мили пути, в ушах у нее продолжали звучать прощальные слова родных и близких. Лотти вдруг по няла, что впервые в жизни осталась совсем одна. Ведь даже в самые трудные годы, сразу после смерти родителей, они всегда были втроем – она, Джордж и Лаура. Теперь рядом с ней нет никого.

Кот ткнулся ей в ладонь своей круглой головой, словно напоминая, что он-то ее не покинул.

Лотти погладила кота, и тот сразу же замурлыкал.

– Извини. Конечно, ты со мной, мой старый друг.

Она запрокинула голову, надеясь немного вздремнуть, но прежде чем успела закрыть глаза, увидела перед собой что-то блестящее. Лотти наклонилась вперед и обнаружила, что это сияют застежки на обитом кожей сундучке. Том самом сундучке, который Хайден так поспешно закрыл, когда она впервые вошла в его гостиную. Хайден не поручал сундучок никому из слуг и собственноручно уложил его в карету.

«Интересно, что там может быть?» – подумала Лотти и украдкой выглянула в окно.

Хайден ехал далеко впереди, подставив ветру широкий разворот плеч.

«Нет-нет, я не должна быть такой любопытной, – подумала Лотти, сцепив руки у себя на коленях. – Ведь взрослая леди, маркиза. Разве пристало маркизе шарить по чужим сундучкам?» – Добродетель – главное достоинство женщины. Добродетель – главное достоинство женщины, – повторила она тихонько фразу, которую столько раз слышала от мисс Тервиллиджер. Это было ее любимое изречение.