Дженел Тейлор - Тайны полуночи

— Они ошибаются, — возразила Джинни. — Война кончена, мы должны начать новую жизнь. Прошлое изменить нельзя, а призывы к отмщению могут погубить множество невинных — зачем это, когда и так столько людей погибло во время войны.

Стив решил прощупать почву.

— Ку-Клукс-Клан так не считает. Эта организация стала неистовой, хотя, может быть, когда-то ее создание было оправдано. Но теперь ку-клукс-клановцы — такие же бандиты, как янки, убивающие всех южан без разбору.

— Я знаю о Ку-Клукс-Клане только из рассказов и из газет. Но не считаю, что они имеют право убить любого негра. Многие негры — честные, хорошие люди, которые добились свободы и хотят жить в мире. Они не виноваты в преступлениях тех негров, подстрекаемых янки, которые жестоко убивают своих бывших хозяев. Ку-Клукс-Клан не должен убивать любого бывшего раба за преступления черных банд.

— Вы правильно и умно рассуждаете, мисс Эвери. Ну а теперь давайте еще поупражняемся. Может быть, вы небрежно целились. С такими зоркими глазками, как ваши, можно попасть в какую угодно цель.

Джинни было приятно выслушать неожиданный комплимент. Она перезарядила револьвер, прицелилась, начала стрелять и попала на этот раз три раза из шести.

— Результаты улучшаются, — сказал Стив, и Джинни расцвела от удовольствия.

Она продолжала стрелять, а Стив смотрел на нее и понимал, что старается она для него. Ведь она сказала, что не хочет никого убивать, значит, учиться метко стрелять ей ни к чему. Ну, вот он и добился своего: девчонка ради него из кожи лезет.

Когда она, выпустив еще шесть зарядов, четыре раза попала в цель, проводник сказал:

— На сегодня хватит. Вполне удовлетворительно. Теперь — двухмильная прогулка.

— Но я сдала экзамен по стрельбе, учитель?

— Да, еще бы! Ну, поторопимся…

Стив задал темп, шагая со скоростью, с какой движется в пути фургон. Он не хотел заводить беседу — и так достаточно фамильярничал с ней сегодня. Он будет идти молча, наслаждаясь тем, что находится наедине с ней. Вдруг он остро почувствовал, что хочет остановиться, поцеловать ее и обнять. Не время, одернул он себя, еще рано. И всю дорогу повторял себе: «Не время, еще не время…»

Джинни шла на два шага сзади проводника и тоже молчала. Она угадала, что он хочет соблюдать дистанцию и сохранять молчание. Ну что ж, пусть будет только эта приятная спокойная близость, она не станет завязывать с ним беседу в этой опасно романтической ситуации. Она чувствовала, что он смягчился, хорошо бы он остался таким.

Они вернулись в лагерь, попрощались и расстались.

Джинни взяла перемену одежды и пошла искупаться к реке. Она обнаружила, что ее месячные кончились, и была рада этому. Она долго мылась, терла себя и, наконец, освеженная, вернулась в лагерь и пошла к Элли Девис. Та жарила на костре рыбу, пойманную мальчиками.

Она увидела, что Стива пригласили на ужин Джексоны, и подивилась, как он может выносить несносную Луизу и ее молчуна-мужа.

А она-то хотела угостить Стива едой, которую привез из города Чарльз. Но еда пригодилась: двое из детей Элли не любили рыбу, и Джинни дала им цыпленка. А при виде пирога с яблоками, испеченного Мартой Эвери, у ребят глазки заблестели.

— Ну-ка, кто съест ужин без остатка, получит кусок пирога! — весело воскликнула Джинни.

Вирджиния Марстон была спокойна и довольна прожитым днем: своими успехами в стрельбе, мягким поведением Стива. Она еще не знала, какие переживания ждут ее ночью.

5

Мужчины и женщины собрались вокруг ярко горящего костра и вели оживленную беседу — конечно, о бедствиях родного Юга. Чтобы не разбудить детишек, они собрались поодаль от фургонов, за последним в ряду фургоном Джинни, и та могла слышать, о чем говорили собравшиеся. В бледном свете месяца лица были неразличимы, Джинни узнавала только голоса, но иногда при вспышке пламени и лица знакомых мужчин и женщин. Заинтересовавшись беседой, Джинни отложила книгу, потушила фонарь, слегка приподняла холщовую занавеску и стала внимательно слушать.

— Некоторые считают, что необходимы решительные действия. А я не могу представить, что именно можно предпринять, как можно добиться перемен, не оказавшись сразу за решеткой. У власти радикалы, и они проводят свою политику. Они выбрали своим предводителем секретаря по делам войны Стэнтона. Этот человек не свернет со своего пути, и в необходимости перемен его не убедишь. Наши руки связаны.

Джинни узнала голос Стива Карра и изумилась, что этот человек говорит о политике, что его тревожит вопрос о реформах. Странно, он ведь ясно говорил ей, что заботится только о самом себе, предоставляя возможность миру идти своим путем…

— Нет, все-таки честные люди должны бороться за то, чтобы освободить Юг от контроля янки и добиться самостоятельного правительства, — возразил Стиву Стюарт Девис.

— Главное — мы должны принять «Кодекс о черных», — перебил его Дэниэлс. — Нельзя жить под угрозой штыков и под командой янки. Мы покончили с рабством, почему же нас не оставить в покое и не дать нам возможность жить по собственной воле? Бывшие рабы не способны еще быть гражданами нашей великой страны, общаться с нами на равных и тем более править нами, как желают эти сумасшедшие янки. Мы не тронем их и дадим им возможность спокойно существовать рядом с нами — на это мы можем согласиться, и пусть янки этим удовольствуются. Но мы не желаем фамильярничать с ними и не дадим им схватить нас за горло.

— Мы, парни из Джорджии, не струсим перед неграми. Если они что-то учинят, мы сейчас же упрячем их в тюрьму или оштрафуем. Все по закону.

Джинни не видела, кто подал эту реплику.

В разговор ворвался Гарри Браун.

— Пламя ада! Никто нам не поможет! Президент связан Законом об армии, приказы проходят через генерала Гранта. Пусть это не наш президент, но мы, южане, хотим, чтобы он управлял страной, а не эти хищные радикалы. Пламя ада, наш Юг разрублен на пять округов с военным управлением. Они хотят, чтобы мы согласились признать за неграми право голоса. Они получат право голоса и будут управлять государством, а мы — нет, потому что мы сражались против Соединенных Штатов! Мы не имеем никакого возмещения за рабов, которых потеряли, за дома и имущество, которые сожгли и разграбили. Мы не можем даже получить займов, чтобы пережить тяжелые времена. Они хотят, чтобы мы платили налоги за годы проигранной нами войны, а мы не можем их выплатить, у нас нет денег, и янки захватывают эту землю за неуплату налогов. Почему мы должны голосовать за законы, направленные против нас, и потом подчиняться им? Пламя ада, мы теперь даже не входим в союз! У негров больше прав, чем у нас, африканцы полноправны, а мы — жертвы произвола!