Мэгги Осборн - Невесты песчаных прерий

— Вот как? Хорошо!

Мем шагала по помосту с таким хмурым видом, что даже привыкшие ко всему солдаты поспешили уступить ей дорогу.

— Хорошо! — повторила взбешенная Августа. Теперь ей стало ясно, какая из сестер получила надлежащее воспитание.

Словно прочитав ее мысли, из лавки выбежала Бути. Остановившись в водовороте своих юбок, она принялась рассматривать брошь, приколотую к кашемировой шали Августы.

— О, дорогая! Я опаздываю на собрание, к Перрин. Мем будет вне себя. — Она подняла глаза и увидела, что Августа смотрит на нее с неприветливым выражением лица. — Вы не видели мою сестру?

Августа молча кивнула в направлении удаляющейся фигуры Мем.

Бути сделала несколько шагов вслед за ней, потом остановилась.

— А вы не идете? Собрание начнется через несколько минут.

Августа отрицательно покачала головой:

— Этой твари нечего мне сказать. Неужели вы примете ее приглашение? Может, лучше зайдете се мной в лавку?

Лицо Бути выражало нерешительность. Она бросила взгляд в направлении Мем, которая уже дошла до конца помоста, и по ее щекам разлился яркий румянец.

— Мне бы хотелось, правда, но… Мем заставила меня пообещать, что я приду на собрание миссис Уэйверли и… — Она беспомощно пожала плечами. — В любое другое время я бы…

Августа избавила ее от дальнейших объяснений.

— Тогда бегите за ней, — сказала она холодно.

Бути засеменила по дощатому помосту, унося с собой тайные надежды Августы. Та рассчитывала уговорить Бути купить ей дюжину яиц.

Августа невольно взглянула на золотые часики, приколотые к ее шали из настоящего кашемира. Собрание этой твари должно начаться через пятнадцать минут. Ну уж она-то не будет на нем присутствовать.

Войдя в лавку, Августа вдохнула всевозможные соблазнительные ароматы — запахи солений и лука, кофейных зерен и копченых колбас. Осмотрев горы товаров, громоздившихся на полках, она остановилась перед мешками с сахаром.

— А вы не идете на собрание миссис Уэйверли? — с невинным видом спросила Кора, появляясь из соседнего прохода.

— Вряд ли! — От Коры шел острый запах черной корицы. — И ты тоже не пойдешь! — Августа уставилась на пакет с лакрицей, который Кора сжимала в руке. Резкий пьянящий запах ударил ей в ноздри.

Кора прищурилась:

— Я-то пойду! Я считаю, что могу идти куда хочу, когда не работаю!

Резко повернувшись, она торопливо прошла по узкому проходу и вышла из лавки.

Августа с тоской смотрела на мешки с сахаром. Лакрица! Кора потратила часть своего доллара на лакрицу! Она, Августа, отдала целый доллар, чтобы эта глупая расточительница могла купить себе лакрицы!

Ее захлестнули ярость и отчаяние, в глазах у нее потемнело. Она судорожно прижала к груди ридикюль. О Господи, что же делать?!

Коуди видел хмурое лицо Уэбба, когда тот лавировал между обозами на гарнизонной площади. Он пошел ему навстречу.

— По пути в лагерь заглянем на улицу Руж. Похоже, тебе нужно выпить.

Улица Руж находилась за гарнизоном и представляла собой скопище салунов, прачечных и притонов со шлюхами. Они зашли в один из салунов и заняли столик рядом с разбитым окном, смотревшим на въезд в гарнизон. Майлзу Досону, главному погонщику, надлежало оставаться у гарнизона до тех пор, пока последняя из невест, то есть Августа Бойд, не вернется в лагерь. Коуди не успокоится, пока все его подопечные не соберутся у обоза.

Откинувшись на спинку стула, он оглядел лица мужчин, окружающих стол, где шла игра в фараон.

— Я знавал командира этого форта по армии. Уиллис говорит, Джейк Куинтон миновал здешние места дня четыре назад.

Уэбб залпом опорожнил свой стакан.

— Я считал, что Куинтон достаточно навидался фортов.

— Уиллис думает, что Куинтон и его люди ограбили караван Джеда Лекси.

Уэбб кивнул:

— Скажу, чтобы сторожа смотрели в оба.

Они никогда не оставляли фургоны с оружием и мелассой без охраны. Кто-то все время находился на посту — и днем, и ночью. Оба были совершенно уверены, что груз, который они везли, являлся лакомой приманкой для таких мародеров, как Куинтон и его банда.

Коуди налил себе вторую порцию виски.

— Это не мое дело, но я повторяю: она та еще штучка, старик.

— Ты прав. Это не твое дело. И не мое дело напоминать тебе, что с тех пор, как умерла Эллин, ты всех женщин считаешь смертельно опасными. — Уэбб глянул в окно на въезд в гарнизон.

Коуди не ответил, но замечание Уэбба заставило его нахмуриться. Когда Эллин и ее только что родившийся сын умерли день спустя после родов, он чуть с ума не сошел от горя. Он отказался от карьеры в армии, но все это было давно в прошлом. Только одно теперь имело значение: он не хотел снова испытать подобную боль.

Уэбб повертел низкий стеклянный стакан в своих тонких пальцах.

— Я беспокоюсь за тебя, дружище.

— Беспокойся за себя. О себе я подумаю сам, — пробормотал Коуди.

— Прошлое отравляет твою жизнь. — Уэбб залпом выпил виски. — Вот почему ты собираешься поселиться в Орегоне.

Коуди усмехнулся:

— Потому что в Орегоне не так уж много женщин? Ты так думаешь?

Уэбб улыбнулся:

— Груз, который мы везем, — свидетельство того, что в Орегоне не много соблазнов.

Коуди выпрямился на стуле, потом поднялся и водрузил на голову шляпу.

— Гек и Майлз будут искать нас. Они вышли и зашагали по улице Руж, нисколько не удивляясь тому, что все встречные уступают им дорогу.

— Знаешь, Уэбб, — проговорил Коуди, когда они миновали дощатый помост и захлюпали по грязи, направляясь к лагерю, — я терпеть не могу, когда ты начинаешь анализировать мои поступки. Именно это в твоей индейской натуре мне не по душе.

Уэбб рассмеялся.

— Ты не любишь выслушивать правду, бледнолицый, — парировал он замечание приятеля.

— Что ты, краснокожий дьявол, знаешь о правде?

Оба расхохотались.

Когда они подошли к лагерю, Коуди заметил, что чейзитские невесты собрались неподалеку от фургонов. Складные стулья женщин образовывали полукруг.

— Что все это значит? — спросил Уэбб.

— Разрази меня гром, если я знаю. — Коуди вскинул брови.

Перрин Уэйверли занимала его мысли гораздо чаще, чем он сам себе в этом сознавался. Она была красивой, и она была отверженной — два обстоятельства, вызывающие у мужчин интерес. И кроме того, его удивляла и вызывала восхищение сила ее характера. Она твердо решила преуспеть в качестве представительницы, несмотря на пренебрежительное отношение невест.

Когда Коуди увидел Перрин, вышедшую к собравшимся женщинам, он подумал о том, что храбрость может принимать самые разнообразные формы.

Глава 6