Дженнифер Маккуистон - Приключения новобрачных

Элси посмотрела на нее снизу вверх, и во взгляде горничной Джорджетт прочла сочувствие.

– Тут я вас понимаю, миледи. – Элси с трогательной неловкостью похлопала Джорджетт по лодыжке. – Наверное, вы хотите отправиться в Морег? У вас есть обувка попрочнее этой?

– А как ты здесь оказалась, Элси? – спросила Джорджетт в тайной надежде, что идти в Морег пешком ей все же не придется.

– Приплыла на корабле из Ирландии. Примерно лет пять назад. – Она окинула критическим взглядом скромное платье Джорджетт с высоким наглухо застегнутым воротом. – Вы, кажется, говорили, что сняли траур. Если собираетесь встретиться с мистером Маккензи, я бы посоветовала надеть что-нибудь поживее.

«Терпение, только терпение», – сказала себе Джорджетт.

– У меня нет ничего поживее. Я же сказала: мой траур закончился совсем недавно. И я спрашивала тебя о том, как ты добралась сюда, в этот дом. На лошади?

– Нет, пешком. Здесь всего четыре мили от города.

Четыре мили! Немыслимо! Джорджетт в жизни своей так далеко пешком не ходила, и подходящей для этой цели обуви у нее попросту не было. Лайковые же ботиночки на двухдюймовых каблуках, что сейчас шнуровала Элси, были хоть и прочнее, чем туфельки на тонкой подошве, в которых Джорджетт веселилась накануне ночью и расхаживала по городу утром, все равно для столь длительного перехода не годились. Да и стоили эти нарядные ботиночки, купленные в Лондоне, целое состояние. На каменистой дороге они попросту развалятся где-нибудь на второй миле пути.

Размышляя о непригодности взятой с собой обуви для жизни в Шотландии, Джорджетт пришла к неутешительному выводу: она была плохо подготовлена для жизни в целом – будь то Шотландия или любое другое место.

Так что же она собой представляла как женщина? И какой женщиной ей хотелось бы быть?

– Но если траур закончился, почему вы одеваетесь так, словно он все еще продолжается?

Вопрос Элси поставил Джорджетт в тупик. Они в этот момент уже спускались по лестнице, где с висевших на стене портретов на них смотрели бородатые шотландцы. Действительно, почему? Еще месяц назад она должна была бы убрать подальше эти скучные мрачные платья и с головой окунуться в радостный водоворот светской жизни. Но не тут-то было. Она предпочла сбежать в Шотландию. Свое желание укрыться в Шотландии Джорджетт объясняла тем, что хотела немного пожить для себя. Но тогда почему она ничего не стала менять в своем образе жизни? Ведь даже гардероб остался прежний…

Джорджетт вывел из задумчивости громкий стук во входную дверь. И обе женщины разом вздрогнули.

– Кто бы это мог быть? – пробормотала Джорджетт. Неужели Маккензи? Или угрюмый слуга? А может, Рандольф? Но Рандольф не стал бы стучать. Да и слуга, по совместительству конюх, если уж и решил бы зайти в дом не через кухню, как обычно, так громко колотить в дверь не стал бы.

«Остается только Маккензи», – подумала Джорджетт. Ужасно волнуясь, она дрожащей рукой пригладила волосы. Хорошо, что она все-таки переборола брезгливость и приняла ванну после служанки. И хорошо, что позволила Элси ее расчесать, как бы ни было ей при этом больно. По крайней мере она предстанет перед своим новоиспеченным мужем в относительно опрятном виде. Ей почему-то хотелось, чтобы он пожалел о том, что теряет, когда она потребует аннулировать брак.

– Пойди и открой, – приказала она Элси, слегка подтолкнув служанку локтем.

– О, нет-нет. – Элси энергично покачала головой. – Я двери открывать не нанималась. Я и дома-то двери никому не открываю. Откуда мне знать, кого черт принесет?

– Не болтай чепуху! – в раздражении бросила Джорджетт и шагнула вперед.

Визитер, очевидно теряя терпение, снова стукнул в дверь – да так, что весь дом задрожал. Джорджетт левой рукой нажала дверную ручку – правой она прижимала к себе котенка, – и дверь распахнулась перед рыжеволосым парнем с кепкой в одной руке и собакой на веревке – в другой. И эта собака злобно скалила зубы (долговязому же парню с неопрятной клочковатой щетиной на подбородке на вид было не больше восемнадцати). Увидев котенка, черно-белый пес бросился к нему с отчаянной решимостью, сравнимой лишь с той, с которой голодные уличные мальчишки в Лондоне дерутся за сдобную булочку.

Джорджетт отпрянула, защищая котенка.

– Что вам угодно? – пробормотала она, придя в себя.

Парень расплылся в улыбке.

– Я доставил его вам. Как вы и просили.

Джорджетт в изумлении смотрела на странную пару – улыбающегося юношу и оскалившегося пса – и гадала: будет ли у нее хоть какой-то шанс спастись, если хозяин пса вдруг отпустит веревку?

– Да неужели сам Джозеф Ротвен к нам пожаловал?! – раздался у Джорджетт за спиной голос Элси. Горничная храбро выступила вперед, улыбаясь парню, и скромный юноша, краснея, ответил ей улыбкой. – Что тебя к нам привело? Очень хочется верить, что ты принес пирожки с крыжовником, которые так вкусно печет твоя матушка. В этом проклятом доме с голоду помереть можно.

– Я… Я привел собаку леди Торолд, – запинаясь, ответил молодой человек. Щеки его сделались краснее, чем покрывавшая подбородок чахлая растительность. – То есть я привел одну из собак моего отца.

Элси наклонилась вперед, и это не слишком удачное движение привело к тому, что и Джорджетт, и соответственно котенок приблизились к явно недружественно настроенной собаке.

Джорджетт с ужасом смотрела на молодого человека, а тот взирал на нее с робкой, но дружелюбной улыбкой.

– С чего вы решили, что мне нужна собака? – спросила наконец Джорджетт. В дополнение ко всем ее недавним приобретениям в виде похотливого супруга, полуживого котенка и нахальной горничной ей предлагали еще и злобного пса.

Лицо юноши приобрело выражение полной растерянности.

– Мы же заключили сделку, верно? Вы сказали, что, проживая здесь, с кузеном, не прочь обзавестись большим сторожевым псом. Сказали, вам нужен пес, который не побоится его укусить, если что.

– Я так сказала?.. – Джорджетт ничего подобного не помнила, что, впрочем, ее уже не удивляло. И все же парень прав: ей действительно было не по себе в этом стоявшем на отшибе доме. Потому она и наняла Элси, хотя потом об этом позабыла. Возможно, она и насчет собаки договорилась.

– Когда же эта сделка имела место? – спросила Джорджетт. Голова ее, не в силах вместить такое количество нелепиц, начала нещадно болеть. Ох, что она станет делать с этим псом?! Оставь его наедине с трехнедельным котенком – и от бедняги даже шерсти не останется.

– Когда вы мне показывали, что надо делать, в переулке позади «Синего гусака», – ответил Джозеф и густо покраснел. – И я не могу взять с вас за пса плату. Не могу после того… Вы были со мной очень терпеливой. И не смеялись. Хотя я совсем не знал, что делать… – добавил парень.