Дженнифер Маккуистон - Приключения новобрачных

– Но я… – Джорджетт замолчала, неловко заерзав. И действительно, что она могла сказать? «Я оставила свой корсет в незнакомой комнате у незнакомого мужчины»? Это прозвучало бы довольно странно.

Элси же, прищурившись, внимательно посмотрела на хозяйку.

– Эти следы, миледи, очень похожи на любовные укусы, возможно оставленные тем большим славным парнем, за которого вы вчера вышли замуж.

Джорджетт замерла, разом забыв о смущении, вызванном ее наготой. Итак, горничная что-то знала о той ночи, которая каким-то образом стерлась из ее памяти. В груди Джорджетт затеплилась надежда. Возможно, к перстню с гербом прибавится кое-что посущественнее – нечто такое, что поможет найти ее ночного партнера.

– Вы знаете его?

Элси мечтательно вздохнула, закатив глаза.

– О, все дамы в городе его знают… И если Джеймс Маккензи действительно так хорош, как о нем говорят, то могу представить, как славно вы провели с ним время…

Глава 7

– Маккензи… – медленно произнесла Джорджетт, словно пробуя слово на вкус. Но, как она его ни смаковала, никаких воспоминаний это имя у нее не вызвало. Впрочем, не совсем так. Имя это пробуждало в ее теле сладостное тепло и приятную истому внизу живота.

Джорджетт вдруг поймала себя на том, что ей страшно захотелось узнать как можно больше о таинственном незнакомце, который теперь – спасибо Элси! – обрел имя. Какой он, этот Джеймс Маккензи? Добрый или жестокий? Щедрый или прижимистый?

Преданный или вероломный?

Последняя ее мысль пришла непрошеной – откуда-то из глубин подсознания. Джорджетт невольно вздохнула. Ей было всего двадцать два, когда она вышла замуж в первый раз, и ей тогда не пришло в голову задать себе этот вопрос. Муж ее, как оказалось, верностью не отличался. Но какая сейчас разница – чтил ли этот Маккензи данные у алтаря клятвы или же был самым отъявленным распутником в Мореге? Совсем не этот вопрос следовало задавать мужчине, которого она собиралась оставить.

– Ты знаешь что-нибудь о том, что я делала ночью? – спросила Джорджетт, решив пока не расспрашивать о Джеймсе Маккензи.

– О да, мисс, – ответила Элси, взяв в правую руку мочалку. Котенок сидел у нее на левой ладони и мог в любую минуту свалиться в воду. – Вы наняли себе горничную.

Джорджетт выхватила у нее мочалку.

– С этим я и сама справлюсь, – заявила она. Ее желание узнать побольше о событиях минувшей ночи боролось со стыдливостью. Она указала на зачехленный стул, на спинке которого прежде висело полотенце. – Пожалуйста, сядь. И расскажи мне, что я еще, возможно, сделала.

Элси церемонно уселась на краешек стула и бережно расправила свою ветхую юбку. Котенка же положила на колени. Она снова наморщила нос, но на сей раз удержалась, не чихнула. Дождавшись, когда приступ пройдет, со смехом проговорила:

– Так вы ничего не помните, да? Если честно, я не удивлена. Вчера около восьми вы принялись колотить в дверь черного хода «Синего гусака». Крепко набрались, если вы понимаете, о чем я. А я тогда как раз кружки мыла и подумала: «Вот умора!»

Джорджетт оторвалась от процесса намыливания мочалки и, недоверчиво посмотрев на Элси, спросила:

– Неужели все так и было?

Элси кивнула:

– Да, именно так. Знаете ли, леди редко заходят в «Синий гусак», особенно – с черного хода. Обычно им пользуются господа, рассчитывающие перепихнуться по-быстрому.

– Перепихнуться?.. – в ужасе повторила Джорджетт.

Щеки Элси приятно порозовели: румянец был ей к лицу.

– Простите, мисс. Иногда я забываю, что вы леди.

Джорджетт, залившись краской, принялась оттирать ноги. Очевидно, она сама не всегда помнила о том, что она леди. Но как же так?.. Почему Джорджетт оказалась в «Гусаке», когда должна была находиться в это время в церкви с Рандольфом?

– Я была одна? – спросила она.

– Нет, не одна.

Джорджетт подняла на Элси полные ужаса глаза. Неужели Рандольф вместо церкви привел ее в трактир?!

– Значит, я была не одна? Но кто же…

– По крайней мере долго вам одной быть не пришлось, – перебила горничная. – Наши постояльцы живо заинтересовались хорошенькой юной дамочкой, которая с такой радостью плюхалась на колени всем подряд. – Элси в очередной раз наморщила нос, а чихнув, продолжила: – Ну, может, не всем подряд, но двоим-троим – точно. И, конечно, вы говорили со мной. Ни разу не видела леди, которая бы изъявляла желание поговорить с прислугой, но вам хотелось не просто говорить, а поговорить по душам. К тому времени как пришел Маккензи, весь трактир гремел от смеха, а я уже была вашей новой горничной.

Джорджетт в ужасе зажмурилась. Какой стыд! Узнавать такие вот подробности от служанки, которая к тому же потешалась над незадачливой хозяйкой! Увы, сбывались ее самые худшие опасения…

А Элси тем временем продолжила:

– Разумеется, когда вы положили глаз на Маккензи, все мы сразу поняли, что вам прямая дорога к алтарю. Право же, с того времени, как вы уселись к нему на колени, до того, как он водрузил вас на стол и представил всем присутствующим как будущую миссис Маккензи, и двух часов не прошло.

– Я была… на столе? – стремясь уйти под воду с головой, пролепетала Джорджетт. Собравшись с духом, спросила: – То есть он представлял меня как будущую жену? – Она цеплялась за последнюю надежду. – Так, значит, мы все же не поженились?

Элси с усмешкой покачала головой:

– К тому моменту – нет. Но глава магистрата не заставил себя долго ждать, будьте уверены. Он встал и предложил оформить все как положено, официально. А все, кто тогда был в трактире, выступили свидетелями. – Элси одарила хозяйку восторженной улыбкой. – Не так часто в «Гусаке» бывают свадьбы. Но тут все вышло замечательно! Вы даже позволили нам вымазать ваши ноги в смоле и обвалять в перьях. Я сама перья принесла. Честное слово, целый ворох гусиных перьев из кухни!

Джорджетт тяжко вздохнула. Теперь картинка начала складываться. Стало понятно, откуда взялись порхающие по комнате перья и что это за черная липкая дрянь была на полу и у нее на ногах.

Но что же творилось в ее голове, когда она решила выйти замуж за шотландца неизвестного происхождения, за человека, которого в первый раз в жизни увидела? Этот вопрос так и оставался без ответа. Но было ясно: та дама, которую описывала Элси, не имела с настоящей Джорджетт, Джорджетт сегодняшней, ничего общего. Вчерашняя Джорджетт была веселой и уверенной в себе. Такой женщине наплевать, что думают о ней люди и в какой постели кувыркался ее муж, прежде чем явился домой. Элси описывала ту женщину, которой Джорджетт давно мечтала быть, но никогда не была.

Так что же с ней случилось? Что произошло вчера? Что заставило превратиться в полную свою противоположность? Что или кто сделал чудо возможным? Джорджетт подозревала, что во всем виноват мужчина. Тот самый, зеленоглазый, с бородой и телом греческого бога.