Кристина Скай - Черная роза

Во всяком случае, не его желание.

Мрачно ругаясь, Рейвенхерст сильнее сжал ее запястья.

— Скажи, сколько сейчас стоит в Рае опытная шлюха? Тэсс на секунду задохнулась, но потом ей удалось изобразить безразличие.

— Не имею ни малейшего представления, милорд. Те, кому посчастливилось воспользоваться моей благосклонностью, никогда не снизошли бы до обсуждения таких вещей. — Она с отвращением скривила губы. — Но для вашего сведения скажу, что я предпочитаю вещи. Одежда, экипажи, украшения — все, что угодно, если это очень хорошего качества. И разумеется, очень дорогое. Что до вас, милорд Рейвенхерст, — странные, сверкающие гневом глаза Тэсс смотрели снизу вверх из-под опущенных ресниц, — я искренне сомневаюсь, что вы осилите эту цену.

— О, я смогу осилить твою цену, дорогая моя, — как в гинеях, так и в смысле мужской выносливости. Вопрос в том, посчитаю ли я, что такой спелый, но побывавший, как видно, во многих руках фрукт стоит затраченных усилий.

Сердце Тэсс бешено колотилось в груди, щеки горели огнем. Но она подавила свою ярость, лукаво улыбнувшись низко склонившемуся к ней мужчине. Какой-то потаенный женский инстинкт подсказал ей, что заденет Рейвенхерста сильнее всего.

— Если вам безразлично, милорд, тогда стоит только удивляться, что привело вас сюда и зачем вы так грубо терзаете меня.

Пальцы Рейвенхерста вонзились в ее хрупкие запястья, в то время как он продолжал изучать ее, распростертую под ним на засыпанном мукой столе.

— Потому что мне нравится быть здесь, девка, — без выражения ответил он.

— Отпусти меня, ты, свинья! Мне больно! «Опять», — подумала Тэсс.

— Я подумаю об этом, когда ты расскажешь все, что знаешь о Лисе.

— С чего ты взял, что я знаю что-то об этом человеке? Он насмешливо поднял темную бровь:

— А разве нет?

— А если даже и знаю, — продолжала Тэсс, как будто не слыша его, — почему ты думаешь, что я хоть что-то расскажу тебе?

— Потому что, — прорычал виконт, наклоняясь еще ниже и щекоча своим дыханием ей щеку, — если не расскажешь, я скорей всего придушу тебя.

— Пожалуй, это ты можешь, — холодно согласилась Тэсс. — Я, однако, не доставлю тебе такого беспокойства. Видишь ли, у меня нет никаких сведений о скандально известном контрабандисте. Он для меня тайна — так же как и для любого другого человека в этих краях.

— Лгунья! — сорвалось с губ Рейвенхерста. — Не может быть, чтобы ты, живя здесь так долго, ничего не знала об этом человеке. У Эймоса Хоукинза, должно быть, были причины для того, чтобы выбросить твое постельное белье на улицу.

— Эймос Хоукинз всего-навсего злобный самодур! Зачем ты привел его сюда?

— Потому что он узнает изменника с первого взгляда. Как и я.

— Мы в «Ангеле» не укрываем изменников! — выпалила Тэсс, силясь высвободиться. — И, более того, я не понимаю, из-за чего вся эта суета. Здесь, на побережье, принято заниматься свободной торговлей, и так продолжается уже более пяти столетий. И вправду, если посадить в тюрьму всех контрабандистов, останется совсем мало народу — будь то фермер, рыбак или акцизный чиновник. — Она продолжала яростно вырываться, но была не в силах освободиться из его неумолимых объятий.

«Как она хороша, — холодно думал Рейвенхерст. — Чертовски хороша».

— Это очень похоже на подстрекательство к мятежу, дорогая моя, — пророкотал он, прижимая ее запястья к столу. — Я бы посоветовал тебе держать язык за зубами, чтобы люди не начали называть тебя изменницей, а также шлюхой.

— Я признаюсь тебе вот в чем, — выпалила Тэсс. — Мы здесь не очень-то жалуем чужаков, милорд. Они слишком часто потом оказываются сборщиками налогов. Или же приходят отряды вербовщиков, чтобы увести в оковах наших мужчин — братьев, мужей и сыновей — для службы на ваших проклятых поенных кораблях! А теперь отпусти меня, ты, презренное отродье!

Рейвенхерст сжал губы в приступе гнева.

— Нет, я думаю, еше не время. — Он безжалостно повалил ее на спину, прижимая к засыпанному мукой столу, и склонился над ней, глядя потемневшими, затуманенными от страсти глазами; за его спиной через кухонное окно с частым переплетом лился солнечный свет. — Мы в состоянии войны с Францией, женщина. Надо ли напоминать тебе, что война требует солдат и кораблей? Это единственное, что защитит побережье, если французы вздумают здесь высадиться!

Тэсс уставилась на него с открытым изумлением.

— Вторжение? — с издевкой спросила она. — Здесь? Ты говоришь ужасную чепуху! Этот новый военный канал должен расстроить планы французов на этот счет.

— Ты, похоже, вполне в этом уверена, — пробасил Рейвен-херст. — Но уж моя забота проверить. — Он прищурил глаза. — И Бонн[3] может догадаться, что бесплодные просторы Ромнийской топи используются его людьми не только как место для высадки.

Тэсс мгновенно сжалась.

— Ты что, намекаешь, что мы здесь в сговоре с врагом?

— Почему ты не хочешь рассказать мне?

Сверкая глазами, Тэсс изворачивалась в его безжалостных объятиях.

— Сейчас расскажу, ты, самонадеянная шавка. Хотя наши люди и провозят беспошлинный коньяк и плывут с приливом в Дьепп, они прежде всего англичане! Они стали бы так же поддерживать военные авантюры Наполеона, как, — она шепотом произнесла самое что ни на есть недамское ругательство, — плясать с самим дьяволом!

Дейн слегка скривил губы.

— Ты говоришь со знанием дела, моя дорогая. Остается только удивляться, откуда ты столь хорошо знаешь этих отчаянных преступников. — Он резко прищурил бездонные глаза, изучая ее лицо. — Я слышал, что этот сумасшедший берет в свою разношерстную банду и женщин. Может быть такое, что…

Пульс Тэсс участился при воспоминании о том, как он точно так же прошлой ночью разглядывал ее испачканное сажей лицо. Боже милостивый, что, если он признает в ней женщину из переулка?

Она бешено упиралась бедрами и грудью, выгибая спину дугой и вертясь из стороны в сторону, но ее сопротивление лишь сильнее прижимало ее к его неподатливому телу. Ее мучитель напрягся; было заметно, как у него на виске пульсирует жилка.

— Перестань сопротивляться, черт побери! Если ты не хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь и немедленно. Ей богу, этот стол послужит не хуже любой кровати из тех, что есть наверху!

Онемев от злости, Тэсс взглянула на него.

Рейвенхерст медленно с недоумением поднял бровь:

— Или весь этот гнев лишь ширма для прикрытия чего-то или кого-то другого?

Глаза Тэсс потемнели от страха под его холодным испытующим взглядом.

— Отпусти меня! — закричала она, понимая, что каждая секунда приближает его к опасному разоблачению. — Я… я не знаю, о чем ты говоришь!