Гэлен Фоули - Надменный лорд

Миранда снова вздохнула, и ее плечи содрогнулись от рыданий, она расплакалась, вспомнила о смерти дяди. Это страшное событие изменило ее жизнь, и, как уверял лорд Уинтерли, изменило к лучшему. Опекун обещал свою помощь, сказал, что познакомит со своими родственниками и друзьями и сделает все возможное для того, чтобы она вошла в светское общество.

Немного успокоившись, Миранда попыталась представить свое будущее. Жизнь в Лондоне… Приемы, балы и рауты… Разве не этого она хотела, разве не об этом мечтала? В детстве она грезила о том, как будет блистать в волшебном мире богатых и знатных людей, и мать, как ей помнилось, постоянно уверяла ее, что мечта сбудется и она действительно станет настоящей леди. Ведь и сама Фанни Блэр была настоящей светской дамой, пусть и не являлась аристократкой по рождению.

Но теперь Миранда понимала: даже если граф представит ее всем своим лондонским знакомым, все равно ей не удастся стать своей в высшем обществе. Для того чтобы стать настоящей светской дамой, требовалось соответствующее воспитание и образование, а ее жизнь сложилась совсем иначе…

Миранда в волнении расхаживала по комнате. «Не думай об этом, — говорила она себе. — Забудь свои детские мечты о красивой жизни. Главное теперь — спасти Эми». Распахнув дверь, девушка вышла в коридор и поспешила к лестнице.

Спустившись на нижний этаж, Миранда без труда отыскала гостиничную таверну, находившуюся в одном из залов. В таверне царил полумрак, однако она сразу же увидела графа. Окруженный мужчинами, он сидел около камина, за большим круглым столом. Постояльцы то и дело наполняли свои кружки; разгоряченные патриотическими речами и спиртным, они уговаривали полковника рассказать о войне, но тот под разными предлогами отказывался.

Немного помедлив, Миранда направилась к опекуну. Некоторые из мужчин заметили ее и что-то шепнули графу. А белокурая служанка, разносившая пиво, склонилась над Деймиеном так низко, что ее пышный бюст оказался прямо перед его глазами.

Граф вдруг поднялся с места и, окинув взглядом собеседников, проговорил:

— Прошу прощения, но я должен отправиться на ужин с этой дамой.

Мужчины, окружавшие Деймиена, встретили его последние слова дружным вздохом разочарования. Приблизившись к опекуну, девушка прошептала:

— Может, мне не стоило спускаться?

— Все в порядке, моя дорогая. Конечно, юной леди не место в таком заведении, но мы после ужина сразу поднимемся наверх, а утром уедем.

Деймиен повел девушку к столику, находившемуся в противоположном конце зала. Заметив, с каким сожалением смотрит им вслед белокурая служанка, Миранда с улыбкой подумала: «Должно быть, она приняла меня за любовницу графа».

Миранда почти не сомневалась: ее спутник уже имел виды на белокурую красотку. «Впрочем, какое мне дело? — спрашивала себя девушка. — Это только облегчит мое бегство».

«Черт возьми, — думал Деймиен, — она наверняка заметила, как я смотрел на грудь служанки. Да-да, конечно, заметила. И теперь в ней проснется ревность — все женщины таковы». А ведь его стремление к чувственным удовольствиям — ее вина, именно ее близость так повлияла на него. Во время скачки ему пришлось обнимать Миранду, так как он должен был страховать ее.

Она вдруг посмотрела на него с лукавой улыбкой и проговорила:

— А может, мне лучше вернуться в комнату и поужинать там? Тогда бы вы могли остаться со своими друзьями…

— Нет-нет, моя дорогая, — поспешно возразил граф. — Мы поужинаем вместе.

Они уселись за столик, и к ним тотчас же подошел слуга. Деймиен заказал ужин на двоих и бутылку вина. Он понимал, что должен как-то объяснить свое поведение, но не знал, как начать разговор. Миранда же хмурилась и старалась не смотреть на своего спутника. Хотя она и решила, что его дела ее не интересуют, но все же полагала, что граф должен чувствовать себя виноватым. А он, судя по всему, считал, что ничего особенного не произошло.

Деймиен понял, что молчание затягивается, и пробормотал:

— Видите ли, Миранда…

— Что? — Она пристально посмотрела на него.

К ним подошел слуга, откупорил бутылку с вином, поставил ее на стол и удалился. Деймиен наполнил бокалы и едва заметно улыбнулся. Миранда взяла свой бокал, но тут же поставила его и вполголоса проговорила:

— Я полагаю, вы знаете о том, что эта женщина… В общем, вы должны знать: женщины, отдающиеся за деньги, могут заразить вас скверной болезнью.

— Но, Миранда… — прошептал граф, шокированный ее откровенностью. Он посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Миранда, я не собираюсь обсуждать с вами эту тему.

— Почему же?

— Потому что вы — моя подопечная. Миранда усмехнулась.

— Ах вот как вы теперь заговорили… Вечером, у театра, вы говорили совсем иначе.

Граф посмотрел на нее прищурившись и покачал головой. «А может, священник прав? — подумал он. — Все-таки она дерзкая девчонка, эта мисс Фицхьюберт».

— Возможно, вы уже больны, — ничуть не смущаясь, продолжала девушка. — Ведь на войне мужчины не слишком разборчивы. А вы, кажется, и вовсе не склонны присматриваться…

— Прекратите, Миранда, — перебил Деймиен. — Нет у меня никакой болезни. Да будет вам известно, я осторожен.

Она снова усмехнулась:

— Осторожны? Что вы имеете в виду? Вы что, затаскиваете к себе в постель только девственниц? — Пригубив из своего бокала, Миранда добавила: — Я же девственница…

Деймиен нахмурился. Было очевидно, что эта девчонка над ним издевается.

В сущности, граф не был ханжой и не испытывал неловкости при обсуждении подобных вопросов. К тому же он прекрасно понимал: его интерес к другим женщинам уязвлял Миранду, вот она и говорила колкости. Но Деймиен был достаточно опытен и знал, что не стоит обращать внимание на истерические выходки молоденькой девушки. Да и мистер Рид предупреждая о том, что его воспитанница — девица с характером. И все же ее вспышка немного удивляла, поэтому Деймиен решил, что не следует выяснять причины этой вспышки.

— Я слушаю вас с большим удовольствием, мисс Фицхьюберт, — проговорил он с улыбкой.

— Ну… вообще-то был один очень красивый мужчина, который едва не склонил меня к тому, чтобы расстаться с невинностью. Он служил в кавалерии.

Деймиен внимательно посмотрел на девушку.

— И как же его звали?

— Трик.

— Довольно странное имя.

— Это уменьшительное от Патрика.

— А фамилия?..

— Я забыла. Трик носил синий мундир, и он был очень ему к лицу.

— Вы все это придумали, моя дорогая.

— Почему же? Почему вы так решили? Ведь кто-то должен был уделять мне внимание после того, как майор Шербрук совсем забыл о моем существовании.