Сабрина Джеффрис - Неприличная любовь

Хелена еще немного пожевала гвоздику, надеясь, что горький вкус взбодрит ее и придаст силы, затем бросила ее на тарелку, оперлась одной рукой на палку, а другой – на край стола и попыталась встать. У нее получилось, и она сделала шаг по направлению к двери. Тут ее нога подвернулась, и Хелена упала.

Глава 7

А если ты решишь поцеловать меня в губы,

Твое тело приоткроет мне свои тайны.

Дэниел разговаривал с конюхом, когда из гостиницы с криками выбежала дочка хозяйки:

– Сэр, сэр! Идите скорее сюда! Ваша жена упала! – Сердце Дэниела остановилось.

– Что случилось? – Он ринулся к гостинице.

– Я… я не знаю, сэр. Я протирала столы и вдруг слышу грохот…

– И вы оставили ее одну? – прорычал он, следуя по пятам за девушкой.

– Нет, с ней мама.

Когда они вошли в холл, хозяйка с ворчанием пыталась поднять Хелену, ухватив ее под мышки, но попытки не приносили результата. Дэниел бросил взгляд на беспомощные ноги Хелены, на скользкий дубовый пол, и у него внутри все сжалось от боли.

– Отпустите меня! – Хелена с пунцовым лицом обратилась к женщине. – Правда, мадам, если бы вы только оставили меня одну на несколько секунд, я бы смогла…

– Я о ней позабочусь, – сказал Дэниел хозяйке, и та была только рада оставить свои попытки. Он подошел к Хелене и взял ее на руки.

– Нет, вы не можете… Не трогайте меня, пожалуйста… это неприлично…

– Молчите, – шепнул он ей. – А то будет поздно…

У Хелены покраснели даже мочки ушей, и все же она обхватила его шею руками и прижалась к нему плотнее.

– У вас есть какой-нибудь кабинет, в котором мы смогли бы остаться с женой наедине? – обратился Дэниел к хозяйке.

– Да, сэр. Как выйдете в коридор, вторая дверь направо.

– Это ни к чему, – захныкала Хелена, когда они скрылись в коридоре. – Если бы вы просто поставили меня на ноги…

– Чтобы вы снова упали? – пробормотал Дэниел. – Черта с два!

Он вошел в комнату, закрыл дверь ногой, подошел к дивану и усадил на него Хелену. Как только Дэниел ее отпустил, она попыталась подняться, но не смогла, и эта жалкая попытка привела его в ярость. Впрочем, он злился больше на себя, чем на нее.

– Только посмейте встать! – прорычал он. – Скажите-ка мне правду: когда вы в последний раз скакали верхом?

– Не… несколько недель назад.

– Не обманывайте меня, или, клянусь Богом, я вас отшлепаю! Вы еще и не видели, каким я могу быть тираном! Так как давно это было?

Она заморгала и с покорным вздохом откинулась в кресле:

– Восемь лет назад. Еще до болезни.

– Проклятие! – А ведь он должен был догадаться. Все признаки были налицо, но он не обратил на них внимания. Он ни разу не видел ее скачущей на лошади в Свен-Парке, и ее родной отец уверял, что она не может ездить верхом. Как же он допустил это?

Дэниел принялся нервно расхаживать взад и вперед перед холодным камином.

– Я могу понять, почему вы мне солгали в самом начале, но когда вы почувствовали, что вам трудно ехать, почему промолчали?

– Потому что у меня было все в порядке. – Он ухмыльнулся:

– Да, это заметно. – Он остановился прямо перед ней. – Это все из-за вашей чертовой гордости! Почему вы не признались, что не можете скакать верхом? – Он вцепился руками себе в волосы. – Вы же могли серьезно пострадать.

Сама эта мысль отзывалась в нем болью.

– Я… я бы почувствовала, если бы что-нибудь было не так.

– Так же, как поняли, что не можете стоять? Почему же вы мне об этом не сказали?

– Вы бы отправили меня назад! – Ее крик отозвался эхом в пустой комнате.

Ну конечно. Дьявольски упрямая женщина. Одно дело – проявлять отвагу и совсем другое – бездумно рисковать здоровьем.

– А я и отправлю, – мягко сказал он. – Ваша поездка бесполезна, если в ее результате вы лишитесь здоровья. Когда я вспоминаю, как вы лежали на полу…

Он выругался и отвернулся, прежде чем она могла увидеть его лицо.

– И что, скажите на милость, мне с вами теперь делать?

– Если бы вы только посадили меня на лошадь, я бы, наверное, смогла скакать дальше…

– Либо вы глупы, либо сошли с ума по дороге. Забудьте о лошади. Вместо этого я посажу вас в коляску и отправлю в Лондон. – Он обернулся и посмотрел на нее. – И клянусь вам…

Увидев лицо Хелены, Дэниел не смог продолжать. Она плакала, беззвучно, как раненый лебедь, стараясь, чтобы он ничего не заметил. Силы небесные, он заставил ее плакать! А ведь за всю жизнь Дэниел не обидел ни одной женщины. Видимо, ситуация его потрясла настолько, что он совсем забыл о деликатности.

Когда Хелена увидела его взгляд, она опустила голову, но этим только ухудшила положение. Ее плечи вздрагивали, а всхлипы стали громче.

У Дэниела разрывалось сердце.

– Ради Бога, не плачьте! – Он подошел к дивану. – Я не хотел вас обидеть. Конечно же, вы не глупая, я просто… – Он замолчал, не в силах вынести ее несчастного вида. – Ш-ш-ш… Тише, девочка, не надо плакать. – Он положил руку ей на плечо.

Хелена отвернулась, пряча от него свои покрасневшие глаза и распухший нос.

– Вы не можете отослать меня назад. Прошу вас, Дэниел, я обещаю, что больше не доставлю вам неприятностей. Я найму двуколку или что-нибудь еще, чем смогу управлять.

– Хелена, – начал он, пытаясь ее вразумить.

– Я… я понимаю, что была не права, когда не сказала вам о своих затруднениях. Но я так боялась, что вы отправите меня в Лондон! И я надеялась справиться. Если бы только ноги не болели так сильно… – Она стиснула зубы. – Ненавижу свою ногу! Ни на что она не годна!

– Это неправда. – Дэниел крепко сжал ее плечо. – Но вы же не можете снова научиться езде верхом за одну минуту. Надо подождать.

– У нас на это нет времени. – Ее заплаканные глаза остановились на его лице. – Но я могу поехать с вами, если мы выберем другой способ передвижения.

Он вздохнул и перевел взгляд на белую стену с дубовыми перекладинами.

– Вы не верите в то, что я смогу ее найти?

– Дело не в этом. Я должна поехать с вами. – Он снова посмотрел на нее:

– Почему, скажите на милость?

– Потому что это я во всем виновата, – всхлипнула Хелена, и слезы с новой силой потекли по ее щекам. – Если бы я была внимательнее, если бы заметила, как она…

– Тише, девочка, ничьей вины здесь нет. А вашей уж точно.

Примостившись на жестком диване, Дэниел обнял ее, желая успокоить. К его удивлению, она прильнула к нему, как будто это была самая естественная вещь на свете. Это было так просто, так мило и обезоруживающе, что ему захотелось еще крепче сжать ее в объятиях.

Она прижалась щекой к его груди, и ее слезы полились нескончаемым потоком, из-за чего сюртук, рубашка и галстук Дэниела промокли насквозь. Он протянул ей носовой платок.