Сабрина Джеффрис - Неприличная любовь

– Вот именно. Вы, судя по всему, очень много работаете. Ведь вам бы не хотелось, чтобы кто-нибудь решил заполучить вашу дочь в жены только из-за ваших сбережений?

– Да уж. – Она довольно приветливо посмотрела на Дэниела. – Из Лондона приехали, так ведь? Говорите-то вы как городской.

– Это я сейчас в Лондоне живу, а родился и вырос в Суссексе. Моя матушка – англичанка, у нее тоже своя гостиница. Вы мне ее немного напоминаете.

– Правда? Как ее звать?

– Молли. А папа мой из Ирландии, раньше он был солдатом. Они с мамой по сей день вместе.

– Молли Бреннан из Суссекса. Кажется, я о ней слыхала. Хорошая женщина.

– Самая лучшая, – благоговейно сказал Дэниел, и хозяйка смягчилась еще больше. Хелена изо всех сил старалась не рассмеяться. Даже она знала, что его мама была повешена рядом с Диким Дэнни. Жены разбойников, как правило, не управляют гостиницами.

Женщина еще раз вгляделась в рисунок. Неожиданно она ткнула в него своим тощим пальцем:

– А ведь был тут такой мужчина денька два назад. Красивый, конечно, но я сразу поняла, что паршивый тип. Он куда-то торопился.

– А женщины с ним не было?

– Если и была, я не видала. Парень сидел в коляске. Ему долго меняли лошадей, так он зашел ко мне на кухню, взял еды и вышел. А кто еще с ним был в коляске, не знаю. Хотя не думаю, чтобы он был один – он всего по два взял: два яблока, два куска хлеба с сыром, два стакана. За стаканы он тоже заплатил.

– Благодарю вас за помощь, мадам. – Дэниел достал толстый кошелек. – Ну а теперь пришла пора расплатиться. Вы говорили, десять шиллингов девять пенсов, ведь так?

– Да. – Она жадно следила за тем, как он доставал монеты.

– Вот одиннадцать шиллингов за чудесный обед. – Он положил на стол две кроны и шиллинг, затем добавил еще крону. – А вот еще пять за информацию. – Он положил кошелек, и монеты громко звякнули. – А мужчина, случайно, не сказал, куда они направляются?

Хозяйка собрала серебро и спрятала в карман фартука, взглянув с сожалением на кошелек.

– Нет, не сказал. Но может, конюх знает. – Дэниел достал еще шиллинг и протянул ей:

– Все равно спасибо вам. Я знал, что такая добрая женщина, как вы, не откажет в помощи. – Он неожиданно подмигнул.

К удивлению Хелены, старая карга покраснела, как школьница.

– Да бросьте вы, мистер Бреннан. Я ничего такого не сделала. Дайте мне знать, ежели вам или вашей жене что-нибудь понадобится для поездки. А я пойду на кухню, посмотрю – может, там и остался кусочек пирога, да я не заметила.

Хелена еле дождалась, пока хозяйка скроется, потом откинулась на спинку кресла и рассмеялась:

– Ну и лгун же вы! Ваша бедная святая матушка, подумать только!

– Это не ложь, – добродушно отозвался он, пряча рисунки в карман. – Вы заметили, я не говорил, что мамина гостиница в Суссексе. Я сказал, что вырос в Суссексе. Так оно и есть. И маму мою на самом деле звали Молли – Молли Блейк, ведь папаша так на ней и не женился. И она действительно управляла гостиницей, правда, в Эссексе, пока не встретила отца. – Дэниел вздохнул. – Похоже, он на нее дурно повлиял.

– Да, похоже. А как насчет него? Вы сказали, он был солдатом.

Он мрачно усмехнулся:

– Дикий Дэнни в молодости служил на границе. А вы бы предпочли, чтобы я рассказал о его дальнейшей карьере?

– Упаси вас Бог. Если до этого хозяйка считала вас ирландским вором, можно себе представить, как бы она отреагировала на то, что вы сын разбойника.

– Вот так-то, девочка, если решите солгать, упоминайте как можно больше правдивых подробностей. Я этому научился у Гриффа, когда он заставлял меня притворяться джентльменом. Я же тогда не врал – просто скрывал часть правды.

С этим было трудно не согласиться. Дэниел Бреннан мог бы очаровать всех медуз на голове у Горгоны своими подмигиваниями, усмешками, полуправдой. Какой же он все-таки плут!

Он спрятал кошелек, и Хелена подумала, что он платит за них обоих. Так не пойдет.

– Дэниел, позвольте мне самой расплачиваться за поездку. Это я вас в нее втянула, вы не должны тратить ни пенни.

– А я и не трачу. – Он подмигнул ей так же, как хозяйке гостиницы. – Я думаю, Грифф возместит мне все расходы.

– Ах, вот как. – Это ей в голову не приходило. – А он не будет возражать? Ведь для него это всего лишь плата за уверенность, что Джульет… не выставила себя в дурном свете.

– Считаете, что Розалинд позволит ему увильнуть?

– Ну, не знаю… Они же теперь женаты, а мужчины превращаются в таких… тиранов, как только становятся мужьями, какими бы обходительными они ни были до этого.

– Ах, так вот как обычно поступают мужчины! – Дэниел уже расправился с последним блюдом и теперь откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на Хелену. – У вас есть муж, о котором я не знаю?

– Конечно, нет.

– Так откуда вам известно, как они себя ведут?

Она накинула на плечи шаль, и острая боль в спине снова заставила ее с ужасом вспомнить о предстоящей поездке.

– Для этого не обязательно быть замужем. Я ведь читаю книги. И потом, у нас в Стратфорд-он-Эйвон люди иногда женятся.

– Понимаю. И теперь вы точно знаете, как ведут себя все мужья. – Его бровь снова поползла вверх.

– Да не будьте вы таким самодовольным, – проворчала Хелена. – Вы выступаете в роли моего мужа всего один день, а уже проявляете склонность к тирании.

Он наклонился вперед, и в его глазах засветились озорные искорки.

– Просто на мне лежит такая же ответственность, как на любом другом муже, но я лишен удовольствий, которые ему положены. Вот если бы вы показали мне приятные стороны брака, то тогда мой нрав непременно бы смягчился…

– И не мечтайте! – воскликнула Хелена, почувствовав сладкую боль в груди.

– Ну что ж, тогда вам придется и дальше терпеть мои тиранические наклонности. И не пора ли нам отправляться в путь?

Она с готовностью согласилась. Лучше уж скакать на лошади, чем продолжать эту неприличную беседу. Но как только Хелена попыталась встать, то поняла, что ноги ее совсем не держат. Она выдавила улыбку:

– Вы идите. Как раз поговорите с конюхом. А я… мне тут кое-что надо сделать. Я сейчас к вам присоединюсь.

– Хорошо. – Он встал и начал ждать, когда она поднимется. Хелене пришлось тянуть время – она долго надевала перчатки, искала в сумке пакетик с гвоздикой и носовой платок, пока он, наконец, не ушел.

Она положила в рот сушеную гвоздику и начала воровато оглядываться по сторонам. Комната все еще пустовала, и только дочка хозяйки протирала столы. Хелена потянулась за тростью. Она может это сделать. Ну и что с того, что ее нога дрожит? Ей надо только доковылять до лошади, а там Дэниел поможет ей сесть в седло, и все будет прекрасно.