Рут Лэнган - Владычица морей

– Я думаю, это испанский корабль. – От удивления она говорила тихо. – Какие они смелые, раз плавают так близко от английского берега.

– Смелые, но глупые. Взгляните. – Взяв девушку за плечи, он слегка развернул ее, чтобы она увидела второй корабль, подальше в море. – Я уверен, что это английский корабль, и он нарочно подгоняет их поближе к берегу, испанцам придется либо вступить в бой, либо напороться на береговые скалы.

Кортни кивнула.

– Это то, что сделал бы Торнхилл. Мудрый ход со стороны английских псов.

Когда она поняла, что сказала, то зажала рот рукой. И тут же руки Рори сильно стиснули ей плечи. Она вопросительно взглянула на него.

– Будьте осторожны, миледи. Если король услышит подобный комплимент, то не сносить вам головы.

– О, Рори! – Она на мгновение закрыла глаза, не в состоянии вынести пронзительности его взгляда. Разве сумеет она сохранить свой секрет от этого человека? Он ведь знает ее, знает, кем она была. Это только дело времени – и он догадается о причине ее присутствия в Англии.

– Кортни!

Его голос звучал мягко, и она открыла глаза. Он смотрел на нее так нежно, как никогда раньше.

– Я знаю, что годы, проведенные с Торнхиллом, плохо подготовили вас к восприятию Англии. Но со временем все устроится.

Она глубоко вздохнула.

– Да. Нужно время. – Она проглотила слюну, чувствуя частые удары пульса. Почему руки, обхватившие ее плечи, не раздражают ее, а губы, такие близкие, не отталкивают? – Мне здесь так одиноко.

– Одиноко? Королева, судя по всему, к вам очень привязана.

– Но я не могу говорить с королевой о своих опасениях.

– У вас есть я.

Его руки ласково обнимали ее за плечи, а большие пальцы медленно описывали круги на их нежной коже. Он наклонился, и их губы почти соприкоснулись, так что она ощущала его дыхание, отчего у нее снова сильно заколотилось сердце.

– Если вы мне позволите, Кортни, то я стану вашим другом. – Он наклонился еще ниже и слегка коснулся губами ее рта. – И даже больше, чем другом.

Она оцепенела и отпрянула назад, пораженная его дерзостью.

Приставив свои кулачки к его груди, она отгородилась от него. Затем, вспомнив, что она больше не на «Ястребе», Кортни прерывисто вздохнула. Они были в Англии, далеко от Торнхилла. В этом укромном уголке Дувра их никто не видел.

Она ведь так долго думала об этом человеке, мечтала о встрече с ним, о его объятиях и поцелуях!.. В уме она столько раз проигрывала эту сцену, что теперь происходящее казалось ей нереальным. Нет, Рори Макларен действительно здесь, он ей не снится, он настоящий, живой и неотразимый. Не думая, что она делает, Кортни разжала кулаки, и ее ладони распластались у него на груди. Она слегка придвинулась к нему. Рори тут же обнял ее покрепче и прошептал, прижимая губы к ее рту:

– Намного больше, чем просто друг.

Кортни стало жарко, она вся пылала, ей не хватало воздуха. Все кругом было пропитано запахом моря. Этот запах всегда волновал ее, и теперь она сделала глубокий вдох. А Рори притягивал ее к себе все ближе, и она, словно помимо воли, подняла руки и обвила его шею. Ее тело, прильнувшее к нему, больше не было напряженным и неподатливым – наоборот, пылким и гибким.

Его поцелуй стал более настойчив, а она потеряла способность что-либо соображать и вся отдалась удовольствию, которого никогда раньше не испытывала. Он прикусил ее нижнюю губу, а языком водил по внутренней части рта, тихо постанывая при этом, и она смело последовала его примеру. Затем он стал осыпать поцелуями ее щеки, веки, виски. Когда она снова ощутила его поцелуи у себя на губах, то ее ответные поцелуи были нетерпеливы, жадны и глубоки. Они оба были поражены общей страстью.

Рори не ожидал, что это произойдет именно так. До сих пор он считал, что это дело его мужской чести – обнять ее. Но объятие привело к поцелую. А поцелуй требовал кое-чего большего. Страсти? Да, и более того – физической близости. Дикая, неистовая потребность в этом захлестнула его.

От нее пахло французскими духами, сквозь которые пробивался собственный ее запах – дикого цветка. Целуя ее, он хмелел от этого запаха. Он говорил себе, что должен прекратить это, пока не потерял голову и не зашел вместе с ней слишком далеко. И все-таки он медлил, наслаждаясь ею. У него в руках находилось блаженство, расставаться с ним не хотелось. Наконец, поцеловав еще раз, он медленно отпустил ее.

Они оба были ошеломлены и отчаянно старались не показать этого. У Кортни кровь пульсировала в висках. Она прилагала усилия держаться прямо, хотя ее пошатывало. Чтобы справиться с учащенным дыханием, она глубоко вдохнула соленый морской воздух.

Рори сказал, надеясь, что его голос звучит нормально:

– Если вы подождете в карете, миледи, то я быстро соберу все в сундук.

Кортни не стала спорить – ей было необходимо прийти в себя. Теперь, снова обретя здравомыслие, она ругала себя за дурацкое поведение. Только дурочка может забыться настолько, чтобы обниматься со своим врагом. Как это ни печально, но Рори Макларен ее враг – об этом Ришелье позаботился. Она отошла в сторону, а Рори, нагнувшись, стал укладывать еду и покрывало в сундук. Он не переставал думать о ней, и эти мысли сводили его с ума. Он должен овладеть ею. Должен.

Глава восьмая

Король и королева задержались в Дувре на два дня. Кортни придумывала разные причины, чтобы оставаться в своих комнатах, но совсем не встречать Рори Макларена было невозможно. На каждом пиршестве он сидел, уставившись на нее своими голубыми внимательными глазами, словно ища ответа на интересующие его вопросы. И каждый раз, глядя на него, она вспоминала его объятия, и от этого ей становилось тепло.

Король обычно усаживал своего любимца рядом с собой, а поскольку Генриетта Мария требовала, чтобы первая фрейлина постоянно находилась при ней, было неизбежно, что Кортни и Рори все время оказывались в близком соседстве.

Кортни сопровождала королеву не только на пиры, но и на королевский совет. Хотя Генриетта Мария хорошо понимала все, что говорилось, она частенько лукавила и просила Кортни перевести, чтобы выиграть несколько минут для толкового ответа. Королева подчеркнуто холодно держала себя с лордом Берлингемом. Наблюдая за ними, Кортни подумала, что они чуют друг в друге врагов. Было ясно, что Генриетте Марии не нравилось влияние Берлингема на короля. А Берлингем, как главный советник короля, естественно, боялся, что француженка вобьет клин между королем и его верными советчиками.

Часто, когда королева оставалась одна, она приглашала свою фрейлину посидеть с ней. Генриетта Мария, еще не привыкшая к новой роли, страдала от одиночества. Выданная замуж за человека, которого она никогда не встречала, вынужденная жить в чужой стране, юная государыня оказалась без преданных друзей. От Лондона она ждала интриг и раздоров – и поступала весьма мудро, используя время в Дувре для того, чтобы разобраться в королевском окружении и решить, кто негодяй, а кому можно доверять.