Лаура Кинсейл - Летящая на пламя

Шеридан отвернулся от Джулии и выглянул в заиндевевшее окно на пустынную улицу. Глупо было сопротивляться неизбежному. У Джулии родилась прекрасная идея, поддержанная и высоко оцененная министерством иностранных дел, хотя как, черт возьми, сумели договориться две эти стороны, для Шеридана оставалось загадкой. Джулия совершенно не годилась для воспитания принцессы, она никогда не принадлежала к высшему обществу. Скорее всего это отец Шеридана создал ей положение и дал рекомендации, что можно было считать его очередным розыгрышем. Если в наши дни члены королевской фамилии запросто общаются с подобной публикой, то, что же, Шеридану вполне подходит такая компания.

Конечно, у него был серьезный изъян — отсутствие королевской крови в жилах. Но Джулия приготовила документы, которые возвеличивали его, подчеркивая рыцарское звание капитана Дрейка, его доблесть, отмеченную медалями, и то, что он потомок славного сэра Френсиса. Более того, составителям родословной удалось найти в Шеридане каплю голубой крови — прадед со стороны его матери был якобы эрцгерцогом Прусского королевства и имел такое длинное имя, что оно простиралось от одной государственной границы этой крохотной страны до другой. Шеридан, честно говоря, не вникал в подробности этого щекотливого дела. Если министерство иностранных дел изо всех сил старается сделать из него принца, это трудности министерства.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Джулия отложила в сторону рукоделие и поднялась. Шеридан приосанился, готовясь к обольщению принцессы.

— Я пришлю ее прямо к тебе, — бросила через плечо Джулия, уже берясь за ручку двери. — Не забывай, что поставлено на карту, Шеридан. Не подводи меня.

Это напоминание было лишним. Разве мог он забыть свой долг в четыреста тысяч фунтов, даже если бы очень сильно захотел?

Глава 4

Увидев капитана Шеридана Дрейка второй раз в своей жизни, Олимпия пришла в еще большее замешательство, чем при первой встрече с ним.

Он стоял у камина, чуть улыбаясь ей, в сине-белой форме морского офицера, с золотыми эполетами и медалями, с большой звездой на груди и надетой через плечо красной орденской лентой. Когда Олимпия в смущении замерла на пороге, он приветствовал ее учтивым низким поклоном в строгом соответствии с этикетом. Бахрома на его эполетах искрилась и мерцала, а с эфеса парадной шпаги свешивался золотистый темляк.

Олимпия услышала, как за ее спиной закрылась дверь, и поняла, что Джулия оставила их наедине. Мертвую тишину нарушали лишь тихое гудение огня в камине, легкое потрескивание горящего угля да царапанье ледяной снежной крошки по стеклам окон гостиной. Олимпия вдруг поймала себя на том, что не сводит глаз с белых перчаток сэра Шеридана, мерцающих на фоне темно-синего, словно непроглядная ночь, мундира. Офицер сделал шаг ей навстречу, держа одну руку на эфесе шпаги, а другую протягивая Олимпии. Взяв руку девушки, он едва коснулся ее губами, а затем плавно опустил и отошел на шаг. Все это было до того вежливо и официально, так не похоже на их первую встречу неделю назад, что Олимпия втянула голову в плечи и выпалила:

— О, пожалуйста, не надо, я ведь не принцесса! — И она тут же всплеснула руками, чувствуя, что несет вздор. — То есть я, конечно, принцесса, но мне это самой противно, и я не хочу… чтобы вы вели себя подобным образом.

Она закусила губу и, собравшись с духом, сделала глубокий реверанс.

— Это я должна оказывать вам всяческое почтение, — прошептала она.

Олимпия еще раз присела перед ним на дрожащих коленях. В комнате стояла гробовая тишина.

— Ну хватит, перестаньте, — весело сказал Шеридан, беря ее за руку. — Если уж мы с вами оба такие вежливые и предупредительные, давайте считать, что мы квиты и побережем свои спины от чрезмерно учтивых поклонов.

Олимпия почувствовала, как затянутая в перчатку рука Шеридана тронула ее подбородок, и приподняла лицо.

— Глупая принцесса, — услышала она его ласковый голос. — Неужели вас никто не научил правилам игры?

Олимпия не знала, что ей ответить на подобный вопрос. Она взглянула на гостя и увидела его глаза с поволокой, мягкую линию чувственного рта, маленький бледный шрам на брови… Он улыбался ей добродушно и чуть насмешливо. У Олимпии замерло, а затем бешено заколотилось сердце.

— Вам необходим хороший наставник, — строго сказал он. — В вас совершенно не ощущается величия. Сам я однажды видел, как держит себя настоящий король. Вы должны вот так вскинуть вверх подбородок… — И он приподнял ее голову. — И смотреть на меня как бы сверху вниз, говоря: «Молодец, старина, честь Англии требует…» и все такое прочее. И затем вы ударяете меня плашмя шпагой по плечу — при этом я в глубине души молю Бога, чтобы вы были не слишком пьяны и не поранили мне горло, — кладете руку на мою орденскую ленту и предлагаете выпить еще по стаканчику ромового пунша, а потом приняться за сливки, взбитые с вином и сахаром, и меренги. Просто, правда? — И Шеридан, чуть склонив голову, взглянул на нее. — Но боюсь, с вас сойдет десять потов, пока вы не добьетесь нужного эффекта.

Олимпия никак не могла справиться со смущением, она не знала, куда он клонит, чего хочет. Шеридан был просто великолепен в морской форме… а Джулия оставила их наедине; она даже не представила их друг другу, а ведь компаньонка вроде бы не знала, что они знакомы. Олимпия испугалась, ей показалось, что произошло что-то ужасное. Может быть, Шеридан пришел для того, чтобы решительно отказать ей в своей помощи? Олимпия боялась этого и одновременно, к своему стыду, надеялась, что он так и сделает.

— Глупости, — вымолвила она, решив до конца быть разумной и последовательной. — Вы сильно преувеличиваете.

Шеридан снова улыбнулся, он был совсем другим сейчас и казался в своей парадной морской форме более пугающим и далеким. Олимпия пыталась собраться с мыслями, справиться со смущением и другими эмоциями, поднимающимися в ее душе всякий раз, когда она бросала взгляд на Шеридана.

— Вы, конечно, хотите знать, зачем я пришел сюда? — спросил гость.

Олимпия с опаской посмотрела на дверь, а затем вновь на Шеридана.

— Случилось что-нибудь непредвиденное? — спросила она, понизив голос.

— Смотря с какой стороны на это взглянуть, я бы так ответил, — спокойно произнес Шеридан. — Присядьте, принцесса.

Он подвел Олимпию к креслу, стоявшему у камина.

Девушка села и с тревогой взглянула на него. Поправив шпагу на боку, Шеридан устроился в кресле напротив нее, положив одну руку на колено и опустив другую. Он не сводил с Олимпии пристальных серых глаз.

— Похоже, что вашими проблемами, помимо нас, решил заняться еще кое-кто там, наверху, — начал он без предисловий. — В правительстве разработали план, который лишит вашего дядю всяких надежд на брак с вами.