Хелен Диксон - Под сенью замка

Когда Эдвард отстранился от нее, она была разочарована и с трудом открыла глаза. Он ласково поцеловал ее и сказал:

– А ты, оказывается, распутница, Джейн, не умеешь приструнить собственное желание. Ты заявляешь, что неопытна в любви, но твое тело само знает, как ему поступать.

Его слова быстро привели Джейн в чувство, и дна рассердилась не только на него, но и на себя.

– Ты должна Меня простить, – продолжал он, поднимаясь на ноги. – Твои чары околдовали меня, но я вынужден остановиться, пока окончательно не потерял голову. Осталась всего неделя до того, как ты станешь моей женой.

Гнев и стыд за проявленную слабость обрушились на Джейн. Она с трудом встала, отмахнувшись от протянутой руки Эдварда. Щеки у нее горели, она вся дрожала, а он с усмешкой смотрел на нее, прекрасно понимая, что она переживает.

– Как вы смеете? – в ярости крикнула она. – Я не какая-нибудь шлюха, с которой можно позабавиться, – хотя, возможно, вы привыкли приставать и к приличным женщинам. Вы… отвратительны, и если бы я была мужчиной, то вызвала бы вас на дуэль либо просто отхлестала бы.

Красивые губы Эдварда изогнулись в улыбке.

– А я-то думал, что ты хочешь заняться со мной любовью.

Джейн с трудом удержалась от того, чтобы не дать ему пощечину за такую наглость. Она повернулась и побежала к дому, все еще ощущая на себе горячие поцелуи и прикосновения его рук. Злость и чувство унижения не оставили ее и тогда, когда она захлопнула за собой дверь спальни.

Когда на следующее утро Джейн встретила Эдварда в зале, то у нее все внутри болезненно сжалось при воспоминании о том, что произошло между ними у озера. Ее обуревали противоречивые чувства – гнев, унижение, уязвленная гордость, а главное – страх за себя. Она была не в силах оставаться к нему равнодушной, сознавая силу взаимного притяжения. Предстоящий брак с Эдвардом – брак без любви, по желанию отца – смущал ее. Как можно не любить человека, но испытывать к нему страсть?

Прошлой ночью ей приснился сон: она занималась любовью с Эдвардом. Проснувшись, Джейн от стыда зарылась лицом в подушку, ненавидя и себя и Эдварда – виновника ее позора. Он назвал ее распутницей и был прав, но тем не менее ей хотелось повторения его ласк. После вчерашнего у нее не осталось сомнений в его страсти. При мысли о предстоящей через неделю свадьбе и о том, что за этим должно было последовать, девушка затрепетала и покраснела.

Эдвард с нежностью смотрел на нее. В ней удивительным образом сочетались невинность и пылкость. Ему захотелось снова ее поцеловать, как вчера, но он удержался, поскольку в любой момент могли появиться домочадцы. Скорее бы уж свадьба, подумал Эдвард, тогда она перестанет дичиться.

– Я хочу поговорить с тобой, Джейн, – сказал он, натягивая перчатки и собираясь уходить. – Прошу прощения за мое вчерашнее поведение у озера. С моей стороны было непростительно воспользоваться твоей слабостью.

– Вы просите прощения? – поразилась она.

– Да. Я вел себя отвратительно. Ты меня прощаешь?

– Да… конечно.

– Тебя воспитывали в строгих правилах морали, так что ты вправе рассердиться. Однако я был весьма удивлен твоей пылкостью, – поддразнил ее он.

– Если вы находите меня распущенной, то тогда вам следует жениться на мисс пуританке, – холодно заметила Джейн.

Он скорчил недовольную гримасу.

– Пуританок и близко нельзя подпускать к брачному ложу. Я в восторге оттого, что ты не оставила без ответа мои ласки. Из-за войны я отвык от женского общества и… просто обезумел, оставшись наедине с такой красавицей. Но я обещаю сдерживать свой пыл до брака. Смотри, Джейн, не сбивай меня с пути добродетели.

Глаза у Эдварда озорно поблескивали, а голос звучал нежно и обволакивал, словно бархат. Джейн в смущении отвернулась. Как же трудно сохранять хладнокровие в его присутствии! Голова у нее шла кругом, но тут появился конюх и сказал, что лошадь оседлана. Эдвард с улыбкой отвесил ей церемонный поклон, который сделал бы честь любому придворному, и удалился. Джейн проводила его взглядом и, вздохнув, отправилась искать Энн.

Джейн не на шутку тревожило состояние Энн, которая ходила с матерью навещать больных и вернулась очень взволнованной. Леди Бланш из-за обилия забот ничего не заметила, и Изабелла тоже – она утром скакала верхом по окрестностям. Наверное, надеялась встретить Эдварда, который объезжал рудники, подумала Джейн.

После обеда Энн отвела подругу в сторонку.

– Мне необходимо сейчас же поговорить с тобой, – зашептала она.

– Энн, что случилось? Пойдем в сад, и ты мне все расскажешь.

– Нет, Джейн. Там нас могут услышать. Джейн озабоченно посмотрела на нее.

Энн на самом деле выглядела очень взволнованной.

– Тогда пойдем ко мне в спальню. Туда никто не войдет без стука.

Когда дверь за ними закрылась, Энн, не зная, как начать, принялась ходить взад и вперед по комнате, нервно сжимая и разжимая пальцы рук.

– Ох, Джейн! Случилось совершенно непредвиденное. Сегодня, когда я с мамой пошла в Дейтон, то увидела Саймона Баттериджа. Представляешь? Ты его помнишь?

У Джейн от страха подпрыгнуло сердце. А она-то надеялась, что он уже далеко отсюда!

– Саймона? – шепотом спросила она. – Конечно, помню. Как я могу забыть нашего доброго друга? Так ты его видела?

Энн кивнула.

– Да. Он был на рынке, в каком-то рубище, но я его, разумеется, узнала. Я никогда не смогу его забыть, Джейн. Ты это знаешь. Лицо у Энн стало мертвенно-бледным, а карие глаза округлились и блестели от возбуждения. У Джейн упало сердце – она хорошо помнила, как быстро покорил сердечко Энн неотразимый Саймон в те счастливые и безмятежные дни перед войной. Она также вспомнила, как зажглись у него глаза, когда он в церкви Боудена осведомился об Энн.

– Так вот, Джейн, он был ранен в сражении и теперь очень плох.

– Плох?

– Да. Рана у него воспалилась, и ему необходимо срочно оказать помощь.

– Он был один?

– Нет. С ним был мужчина, который поддерживал его. Джейн, что можно сделать? Ведь он в опасности. Если его поймают парламентаристы, то наверняка упекут в тюрьму.

Джейн с трудом соображала, что следует предпринять. Последний день жених настолько заполонил все ее мысли, что она совершенно забыла о существовании Саймона.

Глава восьмая

– Я постоянно думала о Саймоне, – сказала Энн, устремив на подругу взгляд больших карих глаз. – Чувства, которые я питала к нему перед войной, были детскими, я это понимаю, но мои мечты их укрепили. Когда я увидела его на рынке в Дейтоне, то он показался мне неотразимым. Это уже не беспечный, ясноглазый юноша, а мужчина, закаленный в военных походах. Он выглядел словно принц, хотя на нем была крестьянская одежда.