Кейт Донован - Брак по завещанию

— Тебе понравилось гостить у него?

— Там было весело. Он рассказывал смешные истории. И задавал очень много вопросов.

Тринити усмехнулась, вообразив, как брачный агент собирает информацию у этих очаровательных будущих невест.

— Когда я узнала, что моего дедушку убили, у меня чуть сердце не разорвалось. Я была просто одержима местью. Мистер Брэддок успокоил меня, рассказав о необыкновенном человеке по имени Джек Райерсон. Он говорил, что этот человек сумеет вдохнуть новую жизнь в наследство дедушки.

— Он и еще кое-что говорил, — сказала Джейни.

— Что же это такое?

— Говорил, что вы позволите мне играть с коровами.

— С ними играть невозможно. — Тринити рассмеялась. — Зато можно играть с поросятами.

— С поросятами? — переспросила Джейни, и глаза у нее весело заблестели.

— На прошлой неделе родился целый выводок. Если ты хорошенько попросишь Клэнси, он позволит тебе кормить малышей из бутылочки. А еще через неделю, когда они подрастут, ты сможешь с ними поиграть.

— Они хрюкают?

— Обязательно. Ты приехала в «Сломанную шпору» в самое лучшее время года, Джейни. На пастбище мы увидим новорожденных телят, а Элена говорит, что вот-вот окотится коза. Ты когда-нибудь видела маленьких козлят?

Они такие милые!

Девочка пришла в восторг.

— А поросятки еще не легли в постельки?

— Как ты говоришь?

— Она спрашивает, не спят ли они, — объяснила Мэри. — Если нет, мы с Луизой могли бы выйти во двор и посмотреть на них. Мы не испугаем их?

— Мы пойдем все вместе. Вы не должны выходить из дома без взрослых, когда уже стемнеет.

— Но я-то взрослая, — заявила Луиза.

— Конечно, взрослая во многих отношениях, — заверила ее Тринити. — Но разгуливать по ранчо — совсем особый случай. Большинство работников — люди вполне достойные, но иногда Клэнси нанимает таких букару, которые просто не знают, как вести себя с девочками. Со мной они вежливы, потому что знают, что я здесь хозяйка.

Но вы — дело другое.

— Букару? — повторила Джейни, склонив голову набок. — Это как будто название зверя, а не человека.

— Верно. — Тринити улыбнулась. — В прошлом людей, которые работали на ранчо, называли испанским словом «вакеро». Когда в эти края приехали люди с восточного побережья, они превратили странное для них слово в «букару». Это то же самое, что ковбой. Когда я увидела вашего брата издали на коне, я решила, что он ковбой.

Можете себе представить?

— Мисс Стэндиш!

— Да, Джейни?

— Вы забыли о поросятах?

— Ох, о чем я только думаю? Скорее, девочки, бегите и надевайте ваши пелеринки.

Тринити оглянуться не успела, как сестры Джека выскочили из-за стола и помчались в прихожую с такой скоростью, что их косички взлетели вверх. Луиза повела себя более спокойно, и Тринити воспользовалась этим, попросив ее задержаться на минутку.

Луиза снова села на стул с явно настороженным видом.

— Ты, пожалуйста, не думай, что я считаю тебя ребенком, — сказала Тринити. — Мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, когда я впервые приехала в «Сломанную шпору». И я сразу дала дедушке понять, что хочу, чтобы со мной обращались как с леди, а не как с бэби. Ты вправе ожидать от меня того же.

— Благодарю вас, мисс Стэндиш.

— Как тебе сказать… — Тринити облизнула губы, подыскивая подходящие слова. — Мне было семнадцать, когда я сюда приехала. Я вела до этого замкнутый образ жизни, хотя мечтала совсем о другом. Скотоводческое ранчо не было точным ответом на мои молитвы. Мечтала я о Каире и Багдаде. И все-таки я рассматривала это как возможность доказать, что я взрослая женщина, способная постоять за себя.

Луиза кивнула, однако настороженность снова вернулась к ней.

— Дедушка твердил мне, чтобы я не бродила по окрестностям в одиночестве по вечерам и не уходила далеко от дома даже в дневное время. А я не слишком его слушалась.

И во время тайной прогулки получила жестокий урок от негодяя с соседнего ранчо. Я собираюсь рассказать тебе эту историю, но прежде прошу тебя дать слово, что ты никому ее не повторишь. Я не говорила об этом случае ни одной живой душе.

— Правда? — Глаза у Луизы были полны острого любопытства. — И вы расскажете мне, хотя мы только-только познакомились? Ради моей безопасности?

— И еще из-за того, что мы с тобой внутренне схожи. Я совершала в детстве множество необдуманных поступков, как и ты. И по собственной неосторожности попала в беду.

— Расскажите мне.

Тринити огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что Элена не крутится поблизости, и начала:

— Боюсь, что история эта не слишком необычная. Я отправилась верхом в предгорье вовсе не ради приключений, но чтобы полюбоваться красотой, свойственной тем местам. Даже в разгар знойного лета там зелено, особенно если поднимешься повыше. Я выбрала красивое местечко возле ручья и присела на траву с книжкой стихов.

— И тогда появился негодяй?

— Да. Я находилась ближе к границам ранчо Краунов, чем могла предполагать. Сын Уолтера Крауна, его зовут Фрэнк, в это время искал отбившуюся от стада корову.

Вместо нее он нашел меня и принялся за мной ухаживать.

Это было лестно, и я, видимо, вела себя менее сдержанно, чем следовало. Но я его и не поощряла. А он без особых церемоний попытался овладеть мной.

Луиза крепко стиснула губы и с трудом выговорила:

— Как страшно.

— Так оно и было на самом деле. Я боролась с ним, вырывалась, но он повалил меня на землю и… — Тринити умолкла, почувствовав, что дрожит при воспоминании о жадных руках Фрэнка и его наглой ухмылке. — Я не могла справиться с ним, Луиза. Но случилось почти чудо — Фрэнка позвал его отец и, не приближаясь, прямо с того места, где стоял, начал ругаться. Куда это, мол, тот запропастился, когда у них полно работы… Не сомневаюсь, что если бы Уолтер Краун подошел ближе и увидел нас, то присоединился бы к грязной игре, затеянной сыном, но этого не случилось. Фрэнк знал отцовский характер, и страх пересилил в нем похоть. Он убежал. Я была вся в синяках, потрясена до глубины души, хотя усилия негодяя, благодарение Господу, не увенчались успехом, которого он добивался.

— И вы не пожаловались дедушке?

— Нет Я понимала, какую взбучку он мне задаст. Он увидел мои синяки и, решив, что я упала с лошади, запретил ездить верхом. Я сохранила тайну, но «Шпора» утратила для меня всякую привлекательность. Это одна из причин, по которой я уехала с Паркерами. Дала клятву, что нога моя больше не ступит на землю этого ранчо. Мое унижение… — Тринити постаралась овладеть собой и улыбнулась. — Не рассказывай ничего ни мистеру Райерсону, ни кому бы то ни было еще.