Джулия Куин - Блистательный маркиз

— Двух, считая леди Дэнбери, — усмехнулся Джеймс, усевшись на стул. Он вдруг ощутил чрезвычайное удовольствие от жизни. Удрав из Лондона от сюсюкающих дебютанток и их цепких мамаш, он чудесным образом оказался в обществе восхитительной девушки, которая, вполне вероятно, вовсе и не шантажирует его тетку. Впрочем, даже если это так — его сердце давно не ускоряло свой бег от простого прикосновения пальцев женщины к его губам.

Учитывая, что ни одна из потенциальных невест, наводнявших Лондон, не вызвала у него ни тени интереса, это что-то значило.

К тому же, подумал Джеймс с трепетной надеждой, которой не испытывал годами, не исключено, что она решилась на шантаж, имея на то веские причины. Больные родственники или, скажем, угроза выселения. Может, она нуждается в деньгах в связи с чем-то важным и достойным и не собирается, если дойдет до дела, вредить Агате, распространяя позорящие ее слухи.

Он улыбнулся девушке, решив, что к концу недели она окажется в его объятиях, и если оправдает его ожидания, он подумает о дальнейшем развитии событий.

— При наличии соответствующих стимулов, — пошутил он, — я мог бы замолвить за вас словечко перед нашим пушистым другом.

— Меня больше не интересует… Боже мой!

— Что случилось?

— Который час?

Джеймс вытащил карманные часы, но Элизабет, к его удивлению, в мгновение ока оказалась рядом и выхватила часы у него из рук.

— О Господи! — воскликнула она. — Я должна была встретиться с леди Дэнбери в гостиной еще двадцать минут назад. Я читаю ей каждое утро и…

— Уверен, что она не станет возражать. В конце концов, — Джеймс указал на свою исцарапанную физиономию, — у нас налицо доказательство, что вы ухаживали за убогим и страждущим.

— Да, но вы не понимаете… Мне не полагается… То есть мне полагается упражняться… — Она прижала ладонь ко рту, уставившись на него взглядом, выражавшим крайнюю степень смущения.

Он выпрямился во весь свой рост, нависая над ней с явной угрозой.

— Что вы собирались сказать?

— Ничего! — пискнула она. — Клянусь, это больше не повторится.

— Что не повторится?

— Ничего особенного, клянусь вам. Надеюсь, мы еще увидимся.

И прежде чем он успел остановить ее, пулей вылетела из комнаты.

В течение долгой минуты Джеймс смотрел на дверь, через которую она упорхнула, прежде чем сдвинуться с места. Мисс Элизабет Хочкис — престранное существо. Только он пришел к выводу, что настоящая Элизабет — нежное, доброжелательное создание с острым, склонным к иронии умом, как она начала хитрить, заикаться и нести всякую чушь.

Что, она сказала, ей полагается делать? Читать вслух его тетке? Упомянула про какие-то упражнения, а затем поклялась, что больше не будет их делать. Что, к дьяволу, все это значит?

Он выглянул в коридор и огляделся. Никого. Элизабет — когда это он перешел с «мисс Хочкис» на «Элизабет»? — и след простыл. Наверное, забилась в библиотеку и подбирает книги для Агаты…

Вот оно! Когда он застал ее в своем коттедже, она прямо-таки вцепилась в сборник эссе Френсиса Бэкона.

Вспышка памяти, и Джеймс живо представил себе вчерашнюю сцену: когда он попытался поднять красную книжку, Элизабет так запаниковала, что буквально бросилась к красному томику, норовя схватить его первой. Видно, перепугалась, как бы он не прибрал к рукам ее сокровище.

Что же в ней такое, в этой книге?

Глава 6

Он наблюдал за ней весь день. Прятался за углом, проскальзывал в пустые комнаты, используя богатый опыт слежки за сомнительными личностями. Элизабет, не подозревавшая, что кому-то придет в голову следить за ней, ни о чем не догадывалась. Он слышал, как она читает вслух его тетке, наблюдал, как она носится взад-вперед по холлу, принося графине совершенно ненужные той вещи.

Трудно было усомниться, что она испытывает к Агате уважение и искреннюю привязанность. Джеймс пытался уловить признаки раздражения или злости, но как бы нелепо ни вела себя его тетка, Элизабет отвечала ей с несколько ироничной снисходительностью, которую Джеймс находил очаровательной.

Терпимость, с которой она относилась к причудам графини, внушала благоговение. Сам Джеймс вышел бы из себя к полудню. Мисс Хочкис продолжала улыбаться, когда в четыре часа дня уходила из Дэнбери-Хауса.

Джеймс смотрел из окна, как она шагает по подъездной аллее. Девушка раскачивала головой из стороны в сторону, и он с неожиданно теплым чувством предположил, что она напевает про себя. Бездумно он начал насвистывать.

— Что это за мелодия?

Он поднял глаза. Графиня стояла в дверях гостиной, тяжело опираясь на трость.

— Не думаю, что вам понравятся слова, — ответил он с озорной улыбкой.

— Чепуха! Если они неприличные, я тем более хотела бы их услышать.

Джеймс фыркнул:

— Дорогая тетя Агата, я отказался сообщить вам слова, когда вы поймали меня за исполнением матросских частушек в двенадцатилетнем возрасте, и уж точно не намерен делать это сейчас.

— Хм… — Она стукнула тростью по полу и отвернулась. — Пойдем, составишь мне компанию за чаем.

Джеймс проследовал за ней в гостиную и уселся напротив.

— Собственно, — начал он, — я рад, что вы предложили мне присоединиться к вам. Я собирался поговорить о вашей компаньонке.

— Мисс Хочкис?

— Да, — сказал он безразличным тоном, — об этой белокурой крошке.

Агата хитро улыбнулась, устремив на него проницательный взгляд бледно-голубых глаз.

— Вижу, ты заметил…

Джеймс притворился, что не понимает:

— Что у нее белокурые волосы? Этого трудно не заметить, Агата.

— Я имею в виду, что она пикантная штучка, и ты это заметил.

— Несомненно, мисс Хочкис — довольно привлекательная особа, — признал он, — но…

— Но не в твоем вкусе, — закончила за него графиня. — Знаю. — Она подняла на него глаза. — Что-то я забыла, как ты предпочитаешь пить чай?

Джеймс прищурился. Его тетушка не забывала ничего.

— С молоком и без сахара, — ответил он, бросив на нее подозрительный взгляд. — Почему вы решили, что мисс Хочкис не в моем вкусе?

Агата слегка повела плечами и налила ему чай.

— Хотя бы потому, что ей не хватает шика.

Джеймс выдержал паузу.

— У меня такое впечатление, что меня только что оскорбили.

— Ну, ты должен признать, что та женщина была… э-э, я бы сказала… — Она вручила ему чашку. — Слишком броской!

— Какая женщина?

— Ты прекрасно знаешь. Рыжеволосая и… — Она подняла руки на уровень своей груди и сделала округлое движение. — Ну, ты понимаешь…

— Тетя Агата, это же была оперная певичка!

— Возможно! — презрительно усмехнулась она. — Тебе не следовало представлять ее мне.