Джулия Куин - Великолепно!

– А я уверен, что она не станет возражать, – настаивал Алекс.

– В любом случае я предпочла бы поболтать с Софи, – заметила Белл, – тем более что она хотела показать мне новый клавесин. Верно Софи?

– Хотела? О да, конечно! Идемте, он стоит в Голубой гостиной наверху. – Хозяйка дома проворно поднялась и направилась к двери; Белл последовала за ней.

– Отлично сработано, – на ходу шепнула Софи на ухо Белл, и обе дамы, выскользнув из гостиной, направились вверх по лестнице.

– Не забудьте напомнить мне, чтобы я поблагодарил вашу кузину. – Алекс довольно усмехнулся.

– А вы должны мне напомнить, чтобы я ее придушила.

– Право же, дорогая, неужели вам так тяжело немного побыть со мной наедине? – Алекс пересек гостиную и присел рядом с Эммой на софу так близко, что ей захотелось отодвинуться.

– Э-э… – начала Эмма, чувствуя, что все ее решительные намерения будто ветром сдуло. – Не хочу показаться чопорной барышней, но…

– Но вы именно так и выглядите…

– Право же, вам не стоит сидеть так близко ко мне.

– Давайте забудем все эти правила, касающиеся того, что можно и что нельзя. – Алекс вздохнул. Он захватил двумя пальцами ее локон.

Эмма невольно вздрогнула.

– Немедленно прекратите, ваша светлость! В любой момент сюда могут войти…

– Я так не думаю. Похоже, эти две заговорщицы намеренно решили оставить нас вдвоем. Не сомневаюсь, они дадут нам знать, когда соберутся вернуться: вероятно, когда они будут спускаться по лестнице, до нас донесется приступ кашля, столь сильный, какого мы не слышали за всю свою жизнь.

Эмма протестующе вскинула руку:

– Терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать.

– Я тоже, кроме тех случаев, когда в результате меня оставляют наедине с вами.

Эмма бросила на него пристальный взгляд.

– Вы всегда так самоуверенны? Неужели у вас никогда не бывает искушения закричать?

Алекс расхохотался:

– Дорогая, если бы я сказал вам, в каких случаях мне хочется кричать, вы бы тотчас же выбежали из этой комнаты и немедленно отправились в колонии.

Эмма вспыхнула. Даже будучи весьма неопытной, она поняла, на что намекает герцог.

– Пожалуйста, не выворачивайте мои слова наизнанку? – Она скрестила руки на груди и отвернулась.

– Ну зачем вы так? – примирительно сказал герцог. – Неужели вам действительно неприятно со мной разговаривать?

– Я бы этого не сказала.

– Тогда что же? Вам неприятно мое общество?

– Нет…

– Тогда в чем же дело?

– По правде говоря, не знаю. – Эмма медленно повернулась.

– Ну, тогда все в порядке. У нас нет никаких сложностей.

– В этом-то и состоит главная сложность! – в отчаянии воскликнула Эмма. – Сложности есть, и я их отлично вижу.

– Но ведь вы только что сказали нечто противоположное!

– Ничего я не говорила. – Эмма поднялась с софы и присела на стул.

– Так в чем же состоит наша проблема?

Эмма скрестила руки на груди.

– По-моему, вы взяли слишком властный тон.

– О, в самом деле?

– Именно так.

– Но женщины часто нуждаются в том, чтобы с ними обращались властно. Вспомните, что с вами произошло, когда вы оказались предоставлены самой себе: я нашел вас на улице в бесчувственном состоянии!

Тут уж Эмма не выдержала:

– Не могу поверить, что вы меня этим попрекаете! – Она принялась мерить шагами гостиную. – Я оказалась в таком положении лишь потому, что спасла жизнь вашего племянника! Или вы предпочли бы, чтобы я позволила ему быть раздавленным?

– Простите. – Алекса и самого удивила собственная бестактность. – Я сказал глупость.

– Еще кое-что: я не нуждаюсь в том, чтобы мной руководили. – Эмма с трудом подавила ярость. – И я вполне способна позаботиться о себе. А вот вы определенно нуждаетесь в хорошем пинке, который даст вам понять, что вы не Господь Бог!

– Эмма!

– Я больше не хочу с вами разговаривать. Вероятно, у вас возникло желание посмеяться и сделать еще один неприличный намек, а мне не нужны никакие осложнения.

– Послушайте…

– Почему я должна вас слушать?

Сперва Алекс молчал, видимо, не зная, что сказать, а потом с трудом произнес:

– Честное слово, не припомню, чтобы прежде мне приходилось вступать с женщиной в подобный диалог.

Эмма нахмурилась:

– Вы снова хотите меня оскорбить?

– Вовсе нет. По-моему, я только что сделал вам комплимент.

Эмма бросила на герцога недоверчивый взгляд, и на лице ее отразилось смущение. Шли секунды, и хотя Алекс пытался что-то сказать, но тотчас же замолкал, будто усомнившись в правильности посетившей его мысли.

– Знаете, что я думаю? – наконец медленно произнес он. – Поскольку мы все время спорим, это означает, что мы скоро станем друзьями.

– Неужели?

– Не сомневаюсь в этом. Конечно, это необычная мысль; и вообще дружба с женщиной…

– Не преувеличивайте.

– Я не преувеличиваю, я так думаю. Мы с вами постоянно спорим, но я наслаждаюсь этой перепалкой, как не наслаждался ничем в своей прежней жизни.

Эмма пристально посмотрела на него, не зная, что ответить на это откровение.

– Думаю, вы мне нравитесь, мисс Эмма Данстер, – решительно продолжил Алекс. – Не стану уверять, что я вас не хочу, – это слишком очевидно, но… Но вы и в самом деле мне нравитесь, а я нравлюсь вам.

Тут Эмма, не выдержав, рассмеялась. Дерзость герцога забавляла ее и одновременно вызывала восхищение.

– Что ж, возможно, вы правы.

– Значит, друзья?

– Пожалуй.

Эмма не вполне понимала, как случилось, что они заключили перемирие, но решила воздержаться от вопросов. Алекс не ошибся: он действительно нравился ей, несмотря на то, что слишком любил командовать. Его общество было ей приятно, а то, что они постоянно ссорились…

В этот момент на лестнице послышались шаги. Затем у Белл случился непреодолимый приступ кашля, а Софи, подходя к гостиной двери, громко закричала:

– Боже, что это с тобой, дорогая?!

Эмма прикрыла рот рукой, так как не могла удержать смеха.

Алекс выразительно пожал плечами:

– Кажется, я догадываюсь, что произошло: сестра наконец вспомнила главное – у нее нет клавесина.

Глава 8

В течение нескольких следующих недель жизнь Эммы шла вполне обыденно, хотя и не была лишена приятных сюрпризов и всевозможных развлечений.

Теперь она стала одной из самых приглашаемых представительниц лондонского общества. Правда, особо консервативные матроны осуждали ее, полагая, что Эмма слишком дерзка, но большинство дам считали вполне допустимым говорить с женщиной, способной рассуждать не только о лентах и нижних юбках. В результате кузины вместе посещали один вечер за другим и безмерно наслаждались своим успехом.