Паола Маршалл - Королевское предложение

– Госпожа в это время всегда пила чай, сэр. Прикажете подать? – Вошедший в гостиную старый Твеллс, исполнявший при тетушке обязанности дворецкого и лакея, почтительно поклонился.

Перед глазами Джесса предстала как живая его тетка – моложавая женщина, она сидит за маленьким столиком у очага и наливает ему чай, за ее спиной стоит Твеллс, совсем еще не старый мужчина. Сколько раз так бывало в золотые дни его детства… Джесс взглянул на старика, еще не совсем пришедшего в себя от его неожиданного приезда, и не стал отказываться.

– Благодарю, Твеллс. А потом схожу на луг, что рядом с парком. Помнится, слуги там, в свободное время играли в крикет.

Лицо старика просияло.

– Удивительно, что вы это помните, сэр! Вы же были тогда совсем мальчик. – И он направился к выходу.

Джесс пил чай со сладкими булочками и думал, как трогательно, что Твеллс… нет, скорее миссис Хаммонд не забыла, что он любил в детстве, и какой необычный этот майский день.

В Лондоне он сейчас работал бы за письменным столом или бегал по поручению Бена Вулфа. А здесь день целиком принадлежит ему, и он не знает, чем его занять. Джесс вышел в остекленную дверь, неторопливо пересек террасу и, пройдя мимо заброшенных цветочных клумб, остановился перед покосившейся деревянной калиткой, за которой и находился тот самый луг. Сейчас оттуда доносились звонкие детские голоса. Пройдя между деревьями, Джесс увидел нарушителей покоя.

Играли они в простейшую игру с одними воротцами и самодельной битой – мальчик и девочка лет десяти, и с ними рыжеволосый юноша, который подавал мяч девочке. Все трое так были поглощены игрой, что заметили Джесса, только когда он захлопал в ладоши.

– Прекрасная подача! Можно мне попробовать?

Все трое обернулись.

– Вы, наверное, новый владелец Джесмонд-хауза. Пожалуйста, извините, что играем здесь, но это единственная подходящая площадка неподалеку от дома. Желаете, чтобы мы ушли? – спросил старший.

– Он же сказал, что хочет поиграть, Джорджи, – укоризненно проговорил мальчик помладше. – Энни, дай ему биту… или, может, вы хотите подавать, сэр?

– О, в подаче я никогда не блистал, вот бита – другое дело, – отозвался Джесс, протягивая руку.

– Вы не подумайте, что Джорджи плохо подает, это я так принимаю… – вручая ему биту, доверительно сказала Энни и умолкла, заметив, как брат прикрыл рот ладонью, показывая, что не надо говорить лишнее.

Поддавшись мгновенному порыву – за последние дни это было уже не впервые, – Джесс стянул с шеи галстук, отбросил его в сторону, расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и застыл наготове.

Юноша сделал короткий разбег и закрутил мяч так, что Джесс чуть было, не промахнулся, но все же исхитрился несильно ударить по мячу. Гас восторженно вскрикнул, а Энни, сунув палец в рот, в благоговейном изумлении следила за полетом мяча. Худенький Джорджи стремглав бросился ловить мяч, но не поймал – в нескольких сантиметрах от него мяч ударился о землю и покатился в кустарник. Паренек полез в кусты, и Джесс вдруг смутился. Ему показалось, что этот сорвиголова – девушка.

Он еще больше укрепился в своей догадке, когда та без размаха, точным броском метнула мяч в Гаса с криком:

– Лови, Гас, твоя очередь подавать.

Гас поймал мяч и недовольно проворчал:

– Он, верно, постоянно играет, у меня нет никаких шансов против него.

Гас взглянул на Джесса суровым взглядом, и тому пришлось сделать вид, что последующие три крученых мяча дались ему нелегко. Четвертый мяч он пропустил, и его тут же поймал Джорджи, вернее, Джорджина.

На лице ее засияла торжествующая улыбка, а Гас закричал:

– Он нарочно промазал! Он просто отдал тебе мяч, и все!

Джорджи помрачнела.

– Вы, правда, нарочно промахнулись, сэр? – с укором обратилась она к Джессу, держа мяч над головой. И, не дав ему открыть рот, продолжала уже совсем иным тоном: – О, возможно, я не имею права спрашивать вот так в лоб. Вы наверняка наследник мисс Джесмонд – кто другой станет тут расхаживать разодетый, словно только что с Пиккадилли. Мы вторглись в ваши владения и не можем осуждать вас за то, что вы решили сыграть со мной в поддавки. И с Гасом вы были добры, позволив забить в ваши ворота. Мне остается лишь попросить у вас прощения за все.

Джесс выслушал с улыбкой эту возбужденную речь, отдал биту Энни и, подойдя к мисс Джорджи, учтиво поклонился, довершив этим образ бездельника с Пиккадилли.

– Простите мой промах. Я должен был догадаться, что мистер Гас достаточно сметлив и мгновенно заметит, что ему оказывают снисхождение. Вы не будете возражать, если Гас и Энни поиграют немного вдвоем, а мы отойдем в сторонку и спокойно поговорим?

Джорджи теперь увидела его вблизи. Этот внушительного вида мужчина, высокий и широкоплечий, был полной противоположностью ее покойному мужу – щуплому и сутулому школяру. И он, рассказывала она позже настойчивой Каро, так хорош собой, как ни один из соседей во всем Нетертоне. Золотистые волосы, голубые глаза, прямой нос, лукаво изогнутые губы… У него и уши необыкновенные, восхищенно заметила Джорджи, небольшие, аккуратные и не торчат. Настоящий принц из волшебной сказки.

И голос приятный. Так говорят люди, привыкшие повелевать.

Джесс тоже успел разглядеть Джорджи и теперь был уже уверен, что перед ним девушка, и достаточно юная.

Позднее Джесс узнает, что ошибся в определении возраста, и все из-за непринужденности, естественности поведения Джорджины и отсутствия какой-либо косметики на лице.

– Вы угадали, я новый владелец Джесмонд-хауза. Меня зовут Джесмонд Фицрой. Я внучатый племянник мисс Джесмонд. И меня ничуть не рассердило ваше вторжение, но я несколько озадачен, почему ваши родители позволяют вам гулять в глухих местах в мужской одежде. На вас может напасть какой-нибудь бродяга, которых в наши дни встречается немало, и я считаю первейшей обязанностью уведомить об этом ваших родных, если вы назовете себя.

Подвижное лицо Джорджи начало менять свое выражение – от улыбки в начале его речи и до гневной гримасы в конце. Ее губы сжались в нитку, она нахмурила брови, словно о чем-то усиленно думала, но молчала.

Джесс, увидев, что она не собирается отвечать, заговорил снова:

– Прошу, назовите вашу фамилию. – В его голосе появились повелительные нотки.

Джорджи уже с трудом сдерживала гнев.

– Вам не говорили, мистер Фицрой, что вы весьма напыщенны? Мы никогда больше не ступим на вашу землю ни в брюках, ни в платье, так что читайте проповеди кому-нибудь другому… К вашему сведению, – продолжала она язвительно, – мои родители умерли, а я вполне способна сама позаботиться о себе. – Она отвернулась от него и закричала: – Гас, Энни, быстренько возьмите планку и давайте с битой и мячом ко мне. Мы уходим!