Сьюзен Виггз - Волшебный туман

— Ты не дура, Кэтлин Макбрайд. И я хотел… — он запнулся и глубоко вдохнул пропитанный туманом воздух. Казалось, что он так же, как и она, старается говорить непринужденно.

— Я слушаю вас, мистер Хокинс.

— Чтобы… чтобы ты была осторожна, Кэтлин. Хаммерсмит могущественный человек. И опасный. Если он когда-нибудь подойдет близко к Клонмуру, обещай мне уйти отсюда. Она засмеялась.

— Уйти? Да ни за что в жизни, мистер Хокинс. Клонмур мой дом, и я буду защищать его до тех пор, пока последний камень не вырвут из моих слабеющих рук.

Его губы неодобрительно сжались.

— Я боялся именно этого.

— Не бойтесь за меня. В этом нет необходимости. — Она посмотрела, как высоко поднялось солнце. — Вам следует быть уже в пути.

Но он продолжал стоять неподвижно, глядя на нее.

Против своего желания она вспомнила другое расставание. Тогда слезы ручьем лились из ее глаз, так же как с губ Алонсо лились обещания. Однако это натянутое без слез расставание причиняло большую боль.

— Боже, как я не хочу покидать тебя, — вырвалось у Хокинса.

Пораженная его страстным восклицанием, Кэтлин постаралась сделать вид, что не обратила внимания на это.

— Благослави вас Бог, мистер Хокинс. И пусть ваш путь будет овеян удачей.

Он поднял руку, протянул ее к ней, но не дотронулся до нее. Кэтлин поняла его невысказанную просьбу. Он хотел, чтобы следующий шаг сделала она, пришла в его объятия.

Но чувство самоконтроля, воспитанное в ней поколениями воинов, позволило ей удержаться от рокового шага. Кетлин знала, что если сделает хоть одно движение ему навстречу, ее уже ничто не остановит.

Глава 4

Грязный, со стертыми за время долгого перехода в Голуэй ногами, Весли мрачно раздумывал о своем посещении Клонмура. Он не обнаружил там жестоких ирландских повстанцев, а встретил людей, посвятивших себя защите своих земель и собственных жизней от английских захватчиков.

И Кэтлин оказалась не той варварской хищницей, о которой предупреждал его Кромвель, а очаровательной женщиной, имеющей большое сердце, способное вместить не только Клонмур, но также и всех ирландских беженцев.

Сердце достаточно большое, чтобы поверить лжи Джона Весли Хокинса. Она поверила ему, когда он сказал ей, что собирается проникнуть в Голуэй и уплыть на корабле. Она даже дала ему мешок продуктов из своих скудных запасов и освятила его путешествие поэтическими ирландскими благословениями. В его памяти возник ее образ. Он вспомнил кожу, загоревшую от солнца и ветра; черты лица, отражающие ее удивительный характер; волосы это развевающееся облако цвета спелой пшеницы. Но более всего ему запомнились ее глаза: то нежные и добрые, то холодные и суровые, как янтарные камни, а в минуту отдыха наполненные выражением, которое заставляло его почти поверить в волшебство.

Прогоняя прочь свои мысли, он посмотрел на пристань. Английские уполномоченные в Ирландии обещали, что Голуэй станет вторым Дерри, открытым для торговли с Испанией, Западной Индией и другими странами.

Однако Голуэй не стал новым торговым городом. Его мраморные дворцы были розданы чужеземцам, а собственные сыновья и дочери изгнаны из них. Город превратился в руины, став пристанищем для мародерствующих солдат и местом размещения полевой артиллерии круглоголовых.

Весли хотел бы исчезнуть в той сплошной пустоте, которая заявила на него свои права во время казни, но желанное забвение ускользнуло от него. Все, что он делал с тех пор, как Кромвель захватил Лауру, шло вразрез с его необычным, но твердым кодексом чести. И если он напряженно думал о том, как схватить Логана Рафферти и доставить его мятежную голову Кромвелю, он был в разладе с собственной совестью.

С опечаленным сердцем пробирался Весли по изрытым улицам, мимо заброшенных зданий к дому на Литл Гейт Стрит, где располагалась штаб-квартира капитана Титуса Хаммерсмита. В добротном каменном городском доме было две трубы, с одной стороны находился аккуратный огород, а на крыльце располагалась охрана. Вооруженный сержант позволил ему войти и провел по тускло освещенному коридору. В доме было слишком жарко, Хаммерсмит постоянно жаловался на ирландский влажный холод, и пахло горящим торфом и вареной капустой. Весли вошел в хорошо освещенную библиотеку. Хаммерсмит стоял возле письменного стола и сосредоточенно изучал лежащую перед ним карту.

Командующий круглоголовыми повернулся, и его раскормленное тело заполнило пространство между столом и стеной. Было бы ошибкой назвать его слабовольным: в его жирном теле билось сердце, такое же холодное и бесстрастное, как мрамор Коннемары. Одним из предметов его гордости были роскошные блестящие каштановые локоны, которые делали его похожим скорее на кавалера, чем на круглоголового.

— А, Хокинс, — приветствовал он его, — вернулся. — Его взгляд скользнул с обвисшей шляпы Весли на его мокрые сапоги. — Трудным было путешествие?

— Я шел пешком.

— А что случилось с той лодкой, которую я дал вам?

Весли отдал эту плавающую посудину рыбаку в Кладдаке, чья лодка была украдена английскими грабителями.

— Разбилась о скалы, — солгал он.

Весли посмотрел на карты изучающим взглядом. Это были копии с тех, которые ему показывал Кромвель, только на них были обозначены предстоящие сражения.

— Итак, это правда. Вы планируете наступление.

— А как вы узнали?

— Слышал об этом в Клонмуре.

Толстые щеки и двойной подбородок Хаммерсмита колыхнулись.

— Вы были в Клонмуре! Но ведь вы отправились туда меньше чем две недели назад.

— Я говорил вам, что работаю быстро.

— Вы соответствуете своей репутации. Я удивлен, что эта сумасшедшая Макбрайд не поджарила на вертеле некоторые части вашего тела.

«Она поступила еще хуже, — подумал Весли. — Она украла мое сердце».

— Как же вам удалось выбраться живым?

— Я подавил и ошеломил ее своим личным обаянием, — ответил Весли.

Глаза Хаммерсмита сузились. — Ваши документы в порядке?

Весли похлопал по корсажу. Широкий ремень был туго натянут находящимся внутри свертком в водоотталкивающей пергаментной бумаге.

— Я сохранил ваши инструкции, паспорт и каперское свидетельство, выданное Кромвелем. — Он нахмурился, глядя на карты. — Вы не должны были планировать наступление до консультации со мной. Наступление в это время не будет иметь успеха.

Страх мелькнул в глазах Хаммерсмита как вспышка молнии. — Но почему, ради бога?

— Я уже сказал вам: в Клонмуре знают об этом.

— Невероятно! Хранилось в строжайшем секрете, что я… — Хаммерсмит захлопнул рот. — Нет, они не могут знать.