Мэгги Осборн - Леди-бунтарка

– Дьявольщина! Остался ли хоть один человек на всех Бермудских островах, который еще не слышал о моем унижении?

– Тебе повезло. Судьба уберегла тебя от бесчестья и…

– Ты говоришь о бесчестье?! Но ведь именно этим все и закончилось! Черт возьми, я все еще девственница!

– Поблагодари за это провидение! Моя дорогая девочка, я никак не могу убедить тебя в том, что добродетель – великая ценность. Истинная леди хранит невинность, чтобы украсить ею свое брачное ложе.

Блу в раздражении передернула плечами.

– Я не леди и не собираюсь ею становиться, Кроме того, я не желаю выходить замуж. И скажи мне, какой мужчина польстится на башмак, только что с колодки сапожника? Нет, каждый предпочтет обувь уже разношенную и удобную. Так говорит Бо Билли. Знаешь, что-то я не встречала моряка, который потребовал бы, чтобы женщина украсила своей добродетелью тюфяк в хижине, куда он собирается ее затащить.

– Дорогая, ты должна забыть о том, что видела здесь, на этом острове. А там, – Месье указал в сторону бирюзового моря, переливающегося в лучах солнца, – там целый мир, который ты даже не можешь себе представить. И это – цивилизованный мир, населенный цивилизованными людьми. Поэтому тебе нужно вести себя так, как принято в том мире. Тогда ты тоже станешь цивилизованной.

– Я и так цивилизованная!

– Нет, дорогая, ты ошибаешься! Но это я во всем виноват, потому что я подвел тебя. – Маленький француз тяжко вздохнул, он был по-настоящему расстроен.

Девушка похлопала Месье по руке – ее раздражение сменилось сочувствием.

– Почему ты так говоришь? Ты вовсе не подводил меня.

– Нет, подвел. – Месье снова вздохнул. – Видишь ли, во Франции я был в услужении у маркиза де Лавобера. Я был камердинером его старшего камердинера. И однажды мне довелось побывать в Версале. – Хотя Месье уже не раз рассказывал эту историю, он сделал паузу, чтобы убедиться, что его слова произвели на Блу должное впечатление. Девушка не заставила себя упрашивать. Ее глаза округлились, а рот приоткрылся. Вполне удовлетворенный реакцией слушательницы, Месье продолжил свой рассказ: – Мы оставались там два дня, и мне дважды посчастливилось увидеть издали короля. А стоит человеку увидеть короля – хотя бы даже издали и мельком, и он уже не тот, что прежде. Нет, это уже другой человек, совсем другой. Такое событие способно изменить всю твою жизнь.

– Мало кто может похвастать, что ему довелось увидеть короля.

– Совершенно верно. – Месье немного помолчал, потом снова заговорил: – Когда Бо Билли захватил меня в плен, я выдал себя за важную особу. Теперь-то, конечно, твой отец знает правду, но тогда я представился джентльменом. И Бо Билли поверил мне, потому что я был одет как джентльмен и держался с тем достоинством, которое отличает человека, видевшего самого короля. Вместо того чтобы перерезать мне глотку, твой отец сохранил мне жизнь в надежде на выкуп. Когда стало ясно, что маркиз де Лавобер не собирается выкупать меня, я уже знал, что у Бо Билли есть маленькая дочка, которая растет сама по себе, как дикая виноградная лоза.

– Я помню.

– Ты была слишком мала, чтобы что-нибудь помнить. В заключение истории скажу, что я получил жизнь в обмен на то, что стал твоим воспитателем. Пират, в отличие от меня, оказался человеком чести. Я же не относился к своим обязанностям всерьез. Не видел никакого смысла в том, чтобы давать образование девочке, обреченной жить на острове. И конечно же, я считал совершенно бессмысленным учить тебя этикету.

– Ты собирался сбежать?

– Когда я уже прожил здесь три года, мне представилась такая возможность. Но куда бы я отправился? – Месье в растерянности заморгал, глядя на Блу сквозь круглые стекла очков. – А тут… Впервые в жизни я почувствовал себя по-настоящему счастливым. Бо Билли, Моутон и все остальные – они относились ко мне с большим уважением, считали меня ученым человеком. Нужно ли говорить, что именно этого мне всегда недоставало в моей прежней жизни? И самое главное – я очень привязался к тебе.

– Ох, Месье…

– И вот я остался. Остался даже после того, как Бо Билли даровал мне свободу. Что же касается тебя, дорогая, то я научил тебя всему, что знал, но только не хорошим манерам. В этом я тебя подвел. Возможно, потому, что сам стал забывать правила этикета, утратил былое изящество и утонченность. Увы, мне не приходило в голову, что тебе когда-нибудь может все это понадобиться.

– Так мои манеры оставляют желать лучшего?

– Да, дорогая. Ты отправишься к своей матери в Англию, а у тебя не больше представлений о тамошней жизни, чем у песчаной блохи. Ты ведь совсем не умеешь вести себя в обществе. Не знаешь, что такое мода и как следует держаться леди, чтобы не выглядеть нелепой и неотесанной. Тебе неведомо, что такое изящество, элегантность, искусство правильно подать себя. Твое невежество столь велико, что ты даже не представляешь, насколько все это важно.

– Но если мне предстоит столкнуться с такими трудностями, то, может быть, лучше остаться здесь? Пожалуй, я останусь.

Месье заметил лукавые огоньки в глазах Блу и улыбнулся:

– Мы отплываем завтра утром во время отлива. Боюсь, пребывание на острове не идет тебе на пользу. Твои и без того чудовищные манеры становятся только хуже.

Блу вскинула голову.

– Завтра утром? Мы оправляемся в Англию завтра? – Блу нахмурилась, ей пришла в голову ужасная мысль. – С Герцогом?..

– Его светлость любезно согласился взять нас на борт.

– Черт бы его побрал!

– Дорогая, леди никогда…

– Ты, видно, плохо знаешь эту леди! Так вот, запомни: я никуда не поплыву вместе с Герцогом!

– Так решил твой отец, – со вздохом сказал Месье. – Он уже обо всем договорился.

– Плыть с этой свиньей?! – воскликнула Блу, и на глаза ее навернулись слезы. – Неужели я должна это стерпеть? Мало того, что меня вынуждают расстаться с теми, кого я люблю, и отправляют к матери, которую я презираю, так я еще должна путешествовать в обществе человека, который меня унизил и оскорбил.

– Малышка, подумай сама, кто еще из приятелей твоего отца может зайти в лондонскую гавань, не опасаясь, что его немедленно арестуют? Те, кто обычно заходит на Морганз-Маунд, носят на плечах не голову, а мешок с деньгами, назначенными за их поимку. А его светлость – человек надежный, и Бо Билли сделал правильный выбор.

Блу тяжко вздохнула. Она была вынуждена признать, что Месье прав. Да-да, Герцог являлся единственным человеком, которому можно было дать такое поручение. Осознав это, Блу горько пожалела, что не перерезала глотку этому мерзавцу, когда у нее была такая возможность.

– Я останусь здесь, – заявила девушка, хотя прекрасно понимала, что у нее столько же шансов настоять на своем, сколько шансов у хромой старухи Голуэй победить в беге наперегонки.