Линда Ли - Гордая и непреклонная

– В самом деле?

Она не могла найти достойный ответ, а тем более облечь его в слова.

– Я еще дам о себе знать, – произнес он, как только понял, что ответа ему не дождаться, после чего покинул контору, не сказав больше ни слова.

Элис уставилась на матовое стекло в двери и оставалась в этой позе довольно долго, не в силах пошевелиться, как будто на нее напал столбняк. Когда она, наконец, тяжело опустилась в кресло, дыхание с шумом вырвалось из ее груди.

Невозможно было отрицать или приукрашивать правду. Все равно ей никуда от этого не уйти. Единственная возможность для них добиться успеха заключалась в том, чтобы убедить большое жюри не предавать его суду. Ибо скорее небо упадет на землю, чем ей удастся поставить этого человека на колени.

Глава 5

Когда утром следующего дня Элис появилась у себя в конторе, Лукас уже снова был тут как тут. Его ноги в начищенных до блеска ботинках были скрещены на письменном столе, кресло отодвинуто назад, руки запрокинуты за голову. Однако на этот раз он не смотрел невидящим взором в окно, он откровенно любовался ею. Его синие глаза искрились весельем, губы изогнулись в лукавой усмешке.

От одного его вида у нее перехватило дыхание, и к этому прибавилось болезненное ощущение в желудке, которое, как она пыталась себя уверить, следовало приписать недостатку сна.

Она мысленно напомнила себе о том, что после вчерашней выходки у него должно было хватить любезности извиниться перед ней. По крайней мере, он должен был выглядеть удрученным!

– Как вы сюда попали? – проворчала она.

Накануне Элис не только задержалась на работе допоздна, но ей пришлось еще зайти на рынок, а потом заняться стиркой. А так как была уже глубокая ночь, она не имела возможности развесить свои вещи на веревке во дворе и потому была вынуждена сушить их дома. Теперь, по прошествии нескольких часов, ее блузка все еще оставалась влажной. Уф! Пожалуй, ей действительно стоило отдать белье в прачечную. Но для этого требовались деньги.

Она сосредоточила внимание на Лукасе, усилием воли выбросив из головы картину набитых звонкой монетой кошельков. В конце концов, он был ее клиентом, а не чугунным кассовым аппаратом, открывающим с мелодичным звоном свой выдвижной ящичек. Лежа в постели без сна, в три часа ночи Элис пришла к выводу, что ей нужно во что бы то ни стало выиграть это дело.

– Я нашел ключ на планке дверного косяка, – отозвался Лукас без всякого намека на раскаяние и, опустив ноги со стола, поднялся с места. – Вам следует быть осторожнее. Кто знает, какой злоумышленник может найти его там.

– Тот самый, который уже его нашел, – ответила она язвительно.

Стены конторы потрясли раскаты его громового смеха. Лукас раскачивался на каблуках, сунув руки в карманы, и она едва не огрызнулась на него, когда он окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом, выражавшим пылкую ласку.

– Вам когда-нибудь говорили о том, что вы становитесь чертовски привлекательной, когда сердитесь?

Лицо ее вспыхнуло таким жарким румянцем, что Элис была уверена: если бы кто-нибудь поднес к ее щекам сухую щепку, она бы воспламенилась.

– Нет, – ответила она хмуро. – Пока я не встретила вас, я не имела привычки общаться с людьми, которые заставляли меня сердиться.

Лукас запрокинул голову и снова звонко рассмеялся. Это был чудесный смех, низкий и заразительный, и Элис против воли почувствовала, как ее напряжение начало понемногу ослабевать.

– Я принес вам кофе, – произнес он. – Вчера я заметил, что у вас совсем ничего не осталось.

Ей еще раньше показалось, что в комнате пахнет чем-то очень вкусным.

– Вы хотите таким образом попросить у меня прощения?

– Нет. Просто я решил, что в моих интересах, чтобы мой адвокат чувствовал себя бодрым и полным сил. – Он налил ей чашку. – Судя по вашему виду, немного кофе вам не помешает.

– Сначала вы врываетесь в мою контору, а потом оскорбляете меня.

Любой другой на ее месте наверняка отказался бы от предложения. Элис, обдумывая свой выбор, колебалась. Аппетитно пахнущий кофе? Или ее гордость? Наконец она взяла у него чашку.

От одного аромата она едва не лишилась чувств. А первый глоток! Райское блаженство! Элис с трудом подавила вздох удовольствия, уже готовый сорваться с ее губ.

– Знай я, что все окажется так просто, – заметил не без сарказма Лукас, – я бы принес вам кофе раньше.

Она взглянула на него поверх края чашки.

– Просто? Со мной?

– Нет, я подозреваю, что с вами никогда и ничего не бывает просто, – улыбнулся Лукас.

Она направилась к своему креслу.

– Верно, и попрошу вас об этом не забывать.

Однако он преградил ей путь, не давая пройти.

– Хватит словесных пикировок, – произнесла она. – Я рада, что вы пришли. У нас на сегодня много дел. После того как вы накануне покинули контору, я решила, что ваши чувства оскорблены, и я никогда больше вас не увижу.

– Оскорбленные чувства? Мне казалось, со словесными пикировками мы уже покончили.

– Извините. Я не смогла удержаться.

Он присел на край ее письменного стола, так что они оба оказались лицом к лицу.

– Так же, как и я не могу удержаться при виде вас, – прошептал он.

Тут Лукас протянул руку и провел сверху вниз крепкими сильными пальцами по рукаву ее летнего жакета. Это прикосновение было подобно удару током – внезапному и неотразимому.

Оба они не отрываясь следили за движениями его пальцев. Добравшись до бантика на манжете ее блузки, он принялся вертеть в руках атласную ткань. Ему достаточно было слегка потянуть, чтобы бант развязался. Элис понимала, что ей следовало осадить его, поставить на место каким-нибудь особенно колким замечанием. Однако слова почему-то застряли у нее в горле.

Лукас поднял глаза и посмотрел на нее.

– Мне не стоило упоминать вчера о близости с мужчиной, – произнес он так тихо, что она едва его расслышала. – Как вы верно заметили, меня этот вопрос совершенно не касается. Более того, с моей стороны это было бестактно. – Он с сокрушенным видом покачал головой. – Но вы испытываете мое терпение, Элис Кендалл. – Тут их взгляды встретились. – И вы искушаете меня, а искушению, как известно, трудно противиться.

Он принял у нее из рук чашку с таким видом, словно ничего другого ему не оставалось. Он знал, что ему следовало как можно скорее покинуть это место и никогда больше сюда не возвращаться. Однако чистота привлекала его чрезвычайно, и он сделал то, о чем мечтал со дня их первой встречи: провел подушечкой пальца по ее щеке и затем, не говоря ни слова, заключил в объятия.

Несмотря на то, что Элис была адвокатом, чьи волосы всегда были уложены в строгую прическу, спина гордо выпрямлена, а речь неизменно правильна и логична, она оказалась удивительно чувственной и податливой. Сквозь жесткие складки платья он почувствовал охватившую ее дрожь, естественное потрясение, которое вызвал в ней этот простой жест.