Зия Самади - Избранное. Том 2

— Ладно, ты не очень-то, темнота степная… Не бахвалься тут своим богатством, давай раскошеливайся, друг ты или портянка?

— Не сомневайся — пока карманы тебе не вывернем, не отстанем, запомнил?

Эти городские бродяги уже распознали характер Гани, знали, что его не обидишь острой и даже грубой шуткой, но и на его подначки обижаться не следует. Эти трое весело и праздно проводили жизнь за выпивкой, азартными играми да пьяными похождениями. Из них Гани больше всего нравился Омар, джигит веселый, щедрый и беспечный. Да и двое других, никогда с Омаром, похоже, не разлучавшихся, были под стать ему.

— Да уж, насколько я вас знаю, вы не отстанете, пока не ощиплете меня как курицу. Куда денешься… Идемте, угощу вас… — Гани завернул их в сторону многочисленных закусочных, выстроившихся длинным рядом неподалеку от базара.

— А к кому сегодня пойдем?

— К Юсупу или Исмаилу…

— Нет, давайте лучше к Мадасу, от его заведения сегодня таким запахом тянет — закачаешься…

Все трое отлично изучили все здешние харчевни. На чужие деньги они выбирали, конечно, лучшую. Гани не возражал — сегодня он битком набит деньгами, а зачем ему их хранить? Настроение у него было отличное.

— Этот-то куда за нами тянется? — смеялся он, указывая на Хашима. — С нами пить собирается? Да его же чашка мантана[16] с ног свалит!

Так со смехом и шуточками они добрались до закусочной Мадаса, прославленной своими острыми закусками.

Под острую и сытную еду было выпито немало бутылок джуна — китайской водки. Это было заметно уже по тому, как приятели, перебивая друг друга, рассказывали истории о своих бесконечных похождениях. Лишь Гани был почти так же трезв, как и вначале. Только стали слегка поблескивать глаза, покраснел кончик носа, да настроение помрачнело. Выйти бы сейчас, избить первого попавшегося под руку черика, забрать у него винтовку да стрелять в каждого китайского чиновника, который встретится на пути! В каждого!..

Что-то пробурчал уже крепко пьяный хромой Хашим…

— Что ты там несешь, калека? Ты, кажется, решил, что ты у своей бабенки?..

— Гани!.. Брат!.. Если хочешь, пошли — познакомлю с ней. Во — баба, а мне для друга не жалко! Я ради тебя, знаешь, все сделаю… — продолжал плести свое Хашим.

Чего только не творит с человеком водка! Каким бы Хашим ни был, трезвым он до такого не опустился бы…

— А что? — подхватил Авут. — Это мысль. Пойдем. Сыграем там в картишки… Пошли!

— А деньги есть у тебя? — спросил Омар. — На что ты собираешься играть? Или себя на кон поставишь? Ха-ха-ха!

— Деньги?! Да у таких, как я — денег куры не клюют! — Авут стал вынимать из карманов смятые в комок бумажки. — Вот!

— Ух ты! Видать, тебе вчера масть пришла?!

— А что? Не все же проигрывать, и выигрываем, не всегда биты — порою и сами бьем…

— Ну кого ты там бьешь… — прервал его Омар. — Всегда сам сполна получаешь, как худой драчливый петух! Ладно, пошли!

— Вот что, — махнул рукой Гани, — пить и жрать я с вами всегда готов, а играть — увольте. Это вы уж без меня!

Раздосадованные собутыльники вернулись на место. Омар и Авут были профессиональными игроками. Они играли с тех пор, как помнили себя. И за картами ни о какой дружбе уже не вспоминали. Услышав категорический отказ Гани, они поубавили прыти и с сожалением переглянулись. Особенно переживал Авут. Встретив на базаре Гани с деньгами, он уже представил, как эти деньги перейдут к нему в руки…

— Ну, если боишься за свое богатство, не играй, просто посмотришь, — попытался уговорить батура Авут, — войдешь с нами в долю, часть выигрыша будет твоя.

— Не нужно мне этого…

— Гани, не виляй хвостом! От нас так просто не отделаешься!..

— Да я и так выручку за одного коня отложил на вашу долю!

— Ну тогда двинули в «Гору»!

«Горой» назывался кабак на вершине холма, куда сходились обычно «добирать».

Гани, с тех пор как связался с этими «друзьями», научился пить и курить. Вначале просто так пробовал, для интереса, потом втянулся, а скоро уже не мог обходиться без табака и вина. Некоторые его старые знакомые говорили Гани, что не к лицу это такому джигиту орлу, что он зря бросает на ветер здоровье и силы, но он, как многие в молодости, отмахивался от справедливых упреков: «А чем еще усладить душу?»

Четверо приятелей шумно вышли на улицу и направились к «Горе». С таким всем известным силачом Омару и Авуту было ничего не страшно. Друзей Гани при нем никто не мог посметь обидеть. Это позволяло игрокам спокойно проворачивать свои делишки. Кроме того, им льстила дружба с самим Гани, непобедимым Гани-палваном!

Уже спустились сумерки. Где-то на середине пути из темноты выступила фигура качавшегося из стороны в сторону человека огромного роста. Верзила пьяно гундел какую-то песню. Остановившись на перекрестке, он вдруг громко сказал кому-то невидимому:

— Ты у меня еще посмотришь! Я тебя одним пальцем раздавлю! Я весь твой поганый род…

— О, вот так встреча, — обрадовался Авут. — Я все подходящего момента ищу, а тут этот кабан сам навстречу вышел. Давай, брат Гани, покажем ему!..

— Подонок! — оттолкнул Авута Гани. — Если ты мужчина, сам разбирайся с ним. Впрочем, он и пьяный десяток таких, как ты, раскидает…

Три дружка с трех сторон набросились на «кабана». Но тот даже не уклонился от ударов кулаков, а лишь покачал головой, вроде бы недоумевая, что это такое, а потом размахнулся сам… Один из драчунов мешком свалился на грязную дорогу. Двое других стали в страхе отступать, но верзила догнал их и поддел второго таким мощным ударом, что тело того перевернулось в воздухе и отлетело на пару метров.

— Ах, дрянь! Да я вас сейчас по дороге вместе и грязью размажу! — Он схватил в свои ручищи третьего, тот взмолился:

— Все, все, Абдулла-ака, прости, дорогой, никогда больше не встану на твоем пути, не тронь меня!.. Прошу тебя!

— А еще задираешься! — презрительно сказал подошедший Гани и, приподняв дрожащего от страха парня, забросил его на крышу магазинчика. — Тебе только голубей гонять, сопляк!

— Это ты, Гани? — узнал по голосу палвана «кабан» Абдулла. — Видишь, брат, лезут, понимаешь, не дают по дороге пройти спокойно.

— Ты вроде вдрызг пьяный был, а тут, вижу, протрезвел?

— А я как начну драться, Гани, всегда трезвею.

— Ну и силен ты, Абдулла, — заметил Гани, — троих разбросал, пикнуть не успели, а ведь напали они неожиданно, сзади…

— Если по голове не трахнут камнем или дубиной, я и пятерых раскидаю… — засмеялся Абдулла. — Ну ладно, черт с ними, пойдем, выпьем, я угощаю…