Дебора Мей - Аромат жасмина

Элиза испуганно взглянула в сторону гостиной.

– Не сейчас… – шепнула она, по-детски серьезно нахмурив брови. – Мы поговорим об этом завтра, когда будем одни.

Усмехнувшись, он взял ее руки и неторопливо перецеловал каждый пальчик.

– Хорошо, до завтра, когда мы останемся одни. Взяв из рук служанки свою шляпу и трость.

Фридрих изящно поклонился Элизе и быстро вышел за дверь.

Несколько мгновений девушка неподвижно стояла в холле, а потом, дрожа от странного предчувствия, побежала вверх по лестнице. Голова ее кружилась от волнения. Если и дальше все пойдет по ее плану, то через месяц-другой она уже будет самостоятельной.

– И что ты об этом думаешь? – скрестив руки на груди, спросила Аманда у подруги.

– Красивый, словно дьявол, – медленно протянула Маргарита. – Настоящее искушение, – выражение ее глаз ясно говорило о том, что она не против того, чтобы уступить этому искушению. – Этот мужчина сложен как породистый жеребец, а двигается, словно дикий барс, – вздохнула она и выразительно потянулась. – Такой сумеет согреть постель в холодную зимнюю ночь…

– И все эти качества, собранные в одном человеке, представляют собой взрывоопасную смесь. Во всем мире нет мужчины развратнее, чем барон Ауленберг, – сердито заметила Аманда. – Самодовольный, высокомерный тип, который никогда и ни в чем не знал отказа. Женщина, которая его полюбит, обречена на гибель. Он разобьет сердце моей Девочки, да еще и посмеется над этим, – она всхлипнула и прижала к глазам батистовый платочек.

– Не надо сгущать краски, моя дорогая, – успокаивала ее подруга и, щелкнув пальцами, велела служанке принести коньяка. – Конечно же, у барона было много женщин, но он никогда не любил. В этом я абсолютно уверена. И если такой мужчина влюбится…

– Очень в этом сомневаюсь, – грустно покачала головой Аманда. – Я хочу, чтобы покровителем Элизы стал человек, которому можно доверять. А барон для этого подходит менее всего. Малышка так молода и неопытна… Господи, зачем ты позволил им встретиться! – На лице Аманды неожиданно проявились морщинки, а сама она устало вздохнула: – Мне становится дурно, когда я представляю, что этот распутник обнимает мою девочку…

– Но ты ведь не можешь отказать ему от дома? – протягивая подруге бокал с коньяком, заметила Маргарита. – Он знатен и богат. И к тому же это первый мужчина, на которого обратила внимание наша маленькая упрямица. Между прочим, они прекрасно смотрятся вместе: изящная светловолосая Элиза и элегантный широкоплечий мужчина с ослепительно черными глазами… – мечтательно произнесла сорокалетняя красавица.

– Что и говорить, вместе они смотрелись просто восхитительно: свет и тьма, нежный соблазн и опасная притягательность, – хмыкнула Аманда и в очередной раз промокнула платочком щеки.

– Но при этом они не отрывали друг от друга глаз.

– В его глазах я видела только жажду и вожделение. А она… Барон зажег искру любви в моей Элизе, и что будет дальше – я не знаю! – нервно всплеснула руками Аманда. – А еще… ты знаешь, я почему-то не верю дочери, – задумчиво проговорила она и сделала глоток из своего бокала. – Эта резкая перемена чувств, внезапная влюбленность… Нет, девчонка определенно хитрит…

ГЛАВА 8

На следующий день Фридрих, удивляясь самому себе, стоял на пороге особняка мадам Розенмильх ровно в три часа пополудни. Дворецкий вновь проводил его в гостиную, где гостя встретила хозяйка. На этот раз она была без подруги.

– Я вижу, вы пунктуальны, барон, – проговорила она, приподнимая бровь. Язвительность ее тона говорила о том, что Аманда все еще прохладно относилась к его персоне.

– Разве, можно медлить, когда моя душа стремится к вашей дочери, – с улыбкой парировал Фридрих.

– Приятно слышать, – женщина улыбнулась в ответ, но глаза ее оставались ледяными. – Но мы не станем спешить, милый барон Ауленберг.

Поднявшись с дивана с ленивой грацией львицы, Аманда предложила гостю проследовать за ней. Фридрих с досадой подумал о том, что его собираются выпроводить, и приготовился к отпору, но хозяйка направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Вы должны понимать, что чувства юной девушки очень хрупкие, – она пристально наблюдала за его лицом. – У Элизы нет опыта в общении с мужчинами, так что придется немного подождать, чтобы она привыкла к вам… узнала вас лучше. Прежде чем я позволю ей появляться где-либо в вашем обществе, вы сможете видеться с моей дочерью только в этом доме.

Ауленберг, не веря своим ушам, резко остановился.

– Да вы издеваетесь! – он едва сдержался, чтобы не выругаться. Что о себе возомнила эта содержанка?!.. – Но это смешно! Я согласен с вами, что не стоит спешить в любовных делах, и потому собирался всего лишь прокатиться с Элизой в карете. Совершенно невинная прогулка в парке и ничего более, уверяю вас.

– О прогулках не может быть и речи, – отрезала фрау Розенмильх. – Я никогда не позволю своей дочери появиться на людях с мужчиной, с которым у нее нет прочных отношений.

– Но ваша дочь собиралась сегодня посетить музей или библиотеку. Неужели я не могу сопровождать ее даже в эти благопристойные заведения? – Ауленберг изо всех сил пытался держать себя в рамках приличий.

– Вы слышали, что я сказала, – ледяным голосом проговорила Аманда. – Когда я смогу убедиться, что у вас серьезные намерения и вы не пытаетесь превратить мою дочь в игрушку для себя и ваших друзей, только тогда вы сможете видеться с Элизой вне нашего дома.

– И как долго продлится это домашнее заключение?

– Все зависит от вас, ваша светлость. Я прекрасно осведомлена о ваших приключениях и весьма сомнительных проделках. Элиза – дочь князя, и я не могу допустить ее позора.

– Именно поэтому вы собираетесь сделать ее содержанкой? – зло поинтересовался Фридрих. Ему до смерти надоело лицемерие этой особы.

– Для Элизы нет другого пути, – с едва заметной горечью возразила Аманда. – Ее незаконнорожденное происхождение не позволит заключить выгодный брак, а выдавать свою девочку замуж за нищего простолюдина и обрекать ее на бедность я не желаю. Быть может, это трудно понять, но я действительно хочу счастья моей дочери. Именно потому и решила устроить для вас обоих испытательный срок.

Пока они шли через анфиладу роскошных апартаментов, Фридрих пытался осмыслить причудливое положение, в котором он оказался. На лице его застыла вежливая маска, скрывающая сумятицу, творящуюся у него в голове.

Как он должен вести себя с Элизой? Похоже, ему запрещены даже самые невинные любовные ласки, но как в таком случае изображать любовь? Боже милостивый, ну и влип же он по собственной глупости! Фридрих подумал о том, что похож сейчас на мышь, которая смело влезла в мышеловку за сыром. Но отступить он уже не мог, да не очень-то и хотел. Искрящиеся глаза Элизы манили его продолжить игру…