Андреа Кейн - Маска предательства

– Нет, нет, прелесть моя! Стоило так пострадать, чтобы ощутить на лице прикосновения ваших тонких пальчиков. – Он открыл лукавые серые глаза и поймал ее руку.

Покраснев, Джеки выдернула свою руку.

– Вам не следует говорить такие вещи, – упрекнула она его.

Он изумленно поднял бровь:

– В самом деле? А почему? Судя по тому, как порозовело ваше личико и заблестели ваши прелестные глазки, вам нравится их слышать. – Он снова притянул ее руку, на этот раз поднеся ее пальчики к губам.

Она ничего не возразила и руку не убрала.

– Не в этом дело.

– А в чем же? – Он поцеловал кончики ее пальцев, затем нежную ладонь. – Вы же сказали мне, что в отличие от других женщин вас совершенно не волнует мнение окружающих.

– Да... Но...

– Что – но? – спросил он, чувствуя отчаянное биение ее пульса.

– Но это совершенно немыслимо, просто невозможно! – проговорила она, подавляя приятную дрожь от ласки Дэна.

– Что именно?

– Ну, вот это... То, что между нами происходит. Мыс вами едва знакомы.

Дэн поцеловал тонкие вены на ее запястье, поднял голову и с нежностью посмотрел на Джеки:

– Некоторые вещи, моя прекрасная учительница, происходят вопреки всякой логике. И наше увлечение... точнее, наше влечение друг к другу – как раз одна из таких вещей.

– Но речь идет только о физическом влечении! – уточнила Джеки.

Дэн прижал к щеке ее руку.

– Так ли?

Они долго и молча смотрели в глаза друг другу.

Чувствуя под своей ладонью горячую щеку Дэна и прикованная взглядом его пытливых глаз, Джеки уже не помнила, о чем они говорили.

– Не хотите ли выпить? – нервно предложила она первое, что пришло ей в голову.

Пожалев девушку, Дэн освободил ее руку.

– Немного выпить было бы неплохо и для удовольствия, и в медицинских целях. – Он осторожно подвигал челюстью. – Мне представится случай не только продлить наслаждение вашим обществом, но и восстановиться после полученных ран!

– Какие же это раны, Дэн! Это всего лишь царапины, нанесенные маленьким котенком! – Он состроил разочарованную мину, и она засмеялась: – Да, мистер Уэстбрук, не так-то просто завоевать мое сочувствие.

– А также вашу привязанность. – Он наклонился и притянул ее к себе за мягкую складку платья. – Скажите же, – проговорил он, поглаживая ее талию, – если не сочувствие и не привязанность, то что именно можете вы мне предложить?

– Могу предложить вам бренди! – громко возвестила Грета, входя в комнату и протягивая Дэну стакан.

Она сердито смотрела на него, пока он не отпустил платье Джеки и не взял предложенный напиток. Затем бросила на столик рядом с ним газету и поставила маленький поднос с закусками. – Ваша газета, фрейлейн Холт, – буркнула она. – А также домашние имбирные пряники, еще теплые, для вас и вашего гостя. – Она метнула на Дэна выразительный взгляд: – Закуска утолит и вашу боль, и ваш аппетит, герр Уэстбрук! – И, укоризненно фыркнув, она покинула комнату.

– Кажется, меня отчитали... и поделом, – заметил Дэн. – На этот раз это сделала еще одна женщина из дома Холтов. – Он с удовольствием отпил бренди и отломил кусочек пряника. – Ну что ж! Хоть она и ворчит на меня, а все равно не отказала мне в угощении.

Джеки терялась в догадках относительно необычного поведения своей экономки. Грета, которая, казалось, никого не любила, на лице которой даже улыбку редко увидишь, уже второй раз отнеслась снисходительно и любезно к этому нахальному типу, который был чужим в их доме и при этом допускал неслыханные вольности с хозяйкой. Тут было чему удивиться.

Дэн сделал еще глоток бренди и поставил стакан. Его взгляд привлекла газета.

– «Дженерал эдвертайзер», – пробормотал он. – Но почему-то мне не кажется это очень странным!

– Что вы хотите сказать? – живо отозвалась Джеки.

– Я так и думал, что вас интересует именно это издание республиканцев, а не «Газетт».

– Точно также, как я уверена в том, что вы интересуетесь «Газетт», а не «Эдвертайзером». Ведь это ваш друг, министр Гамильтон, поддерживал «Газетт» в прошедшем году. Без его финансовой поддержки она бы не удержалась, а с ним она стала оказывать огромное влияние на федералистов.

– Влияние великих людей не зависит от выживания одной газеты, Жаклин. Голос Александра был бы услышан и без «Газетт».

– Но не так громко, – возразила она. – Или вы станете отрицать, что Гамильтон использует «Газетт» для выражения своих идей?

– А вы готовы отрицать, что Джефферсон делает то же с помощью «Дженерал эдвертайзер»? – сделал выпад Дэн, вставая. – Поймите, Жаклин, Джефферсон уже много лет пытается внушить всей стране профранцузские настроения.

– Он преследует определенную цель! – горячо возразила она. – Может, нам всем не мешало бы извлечь кое-какие уроки из французской революции. Большинство наших соотечественников являются не зажиточными бизнесменами, как вы сами и все ваши друзья, которые стоят за связь с Англией, а бедными фермерами, которые могут рассчитывать только на свою землю и урожай. Мы не можем строить страну, в которой все выгоды достаются только богатым!

– Точно так же невозможно создать страну без необходимого фундамента: сильного централизованного правительства и эффективной финансовой системы.

– С этим я не спорю. Но должно ли сильное централизованное правительство игнорировать нужды массы населения? Где же наше национальное единство? Разве оно тоже сбрасывается со счетов?

– Единство?! – Дэн схватил газету и стал быстро ее просматривать, пока не нашел то, что нужно. – Скажите, Жаклин, – он сунул ей газету, – вы считаете, это пишет человек, который озабочен единством нашего народа? – Он ткнул пальцем в статью Лэффи об уступках Америки англичанам, что доказывалось недавней отправкой Джея в Англию для переговоров. – Вы считаете, что эта точка зрения преследует цель просветить народ или спровоцировать его на раздоры? И чего надеется на самом деле достичь Джек Лэффи, еще больше восстанавливая одну часть населения страны против другой?!

Джеки молча смотрела на статью, затем судорожно перевела дыхание и подняла глаза на Дэна:

– До сих пор вы ничего не говорили о своей ненависти к этому... Джеку Лэффи.

Дэн пожал плечами, в его серых глазах все ещё сверкала ярость.

– Просто не было случая. Но я в самом деле ненавижу его. И когда я наконец установлю личность этого бесчестного негодяя, он получит от меня по заслугам!

Угроза, прозвучавшая в его тоне, не укрыласьот Джеки.

– А если это не вопрос бесчестья, Дэн? – тихо сказала она. – Иногда для того, чтобы просветить людей, сперва их нужно возбудить. Не принимаете ли вы патриотизм за враждебность?