Эйна Ли - Обретенная любовь

— «Яблочная кондитерская Бриггс» будет вполне подходящим названием, — пошутила Симона, укладывая нарезанные яблоки на приготовленное тесто. — Похоже, мы сможем печь здесь только яблочные пироги.

Эви подняла длинную раскачивающуюся яблочную кожуру, извивающуюся, словно змея:

— А как насчет названия «Яблочная кожура»? Тоже подходит.

— Не понимаю, зачем здесь заготовлено столько яблок, если Господь считал их запретными плодами? — размышляла Симона.

Эви бросила кожуру и выскочила из-за стола. Она схватила Симону за плечи и радостно встряхнула ее, подняв мучное облако.

— «Запретный плод». Вот как мы назовем нашу кондитерскую, Симона. Это замечательное название.

— Звучит прекрасно, — согласилась Симона с довольной улыбкой. — «Запретный плод». Мне нравится. Немного шаловливое название, не так ли?

— Оно такое же непритязательное, как яблочный пирог домашнего приготовления, — ответила Эви.

Звон колокольчика над входной дверью возвестил о том, что кто-то вошел в кондитерскую.

— Пойду посмотрю, кто это. — Эви остановилась в дверях, увидев Сэма Монтгомери, стоящего посреди комнаты с саквояжем Симоны.

— Кто там, Эви? — Симона выглянула из-за ее спины, вытирая руки полотенцем.

— Это ваша пропажа, мэм?

— Да. — Симона была поражена. Она не могла поверить, что видит снова свой саквояж.

— Вам следует проверить его и убедиться, все ли на месте.

— Вы открывали его, мистер Монтгомери? Его глаза возмущенно вспыхнули.

— Я ничего оттуда не доставал, если вы это имеете в виду.

Симона покраснела и начала проверять содержимое.

— Кажется, здесь не все, сэр. — Она была смущена тем, что молодой человек видит ее нижнее белье, и начала быстро перебирать вещи, чувствуя, что он следит за каждым ее движением. Увидев свой нетронутый кошелек, Симона облегченно вздохнула.

Она была взволнована и избегала взгляда Сэма. — Не знаю, как благодарить вас, мистер Монтгомери. Вы позволите предложить вам вознаграждение? — В этом нет нужды, мэм. Будьте осторожнее впредь.

В течение всего этого разговора Эви молчала, но сейчас она вышла вперед с благодарной улыбкой:

— Если вы отказываетесь от денег, то, может быть, по крайней мере позволите предложить вам кусочек свежеиспеченного яблочного пирога, мистер Монтгомери?

— Пахнет очень вкусно. — Сэм улыбнулся, и Эви изумилась тому, как эта улыбка преобразила весь его облик. Он сразу стал похож на мальчишку.

Симона робко посмотрела на него и заметила прореху на рукаве его рубашки. Глаза ее расширились, когда она увидела пятна крови.

— Мистер Монтгомери, вы ранены?

— Пустяки, мэм.

— Рану надо промыть. Садитесь, я сейчас.

— А пока она занимается вашей рукой, я отрежу вам кусок пирога, — предложила Эви. Однако, прежде чем она успела сделать шаг, снова зазвонил колокольчик над входной дверью, и в кондитерскую вошел незнакомец. Его шерстяная рубашка, плотные штаны и потрепанная шляпа говорили о том, что это золотоискатель.

— Что вам угодно? — взволнованно спросила Эви первого покупателя.

— Мне кусочек того, что так чудесно пахнет, леди.

— Это яблочный пирог, сэр.

Мужчина достал оловянную тарелку, и Эви отрезала ему толстый клин горячего пирога.

— Сколько песка я должен вам за это?

— Песка?

Он достал из-за пазухи маленький мешочек.

— Золотого песка. Сколько?

Эви не ожидала такого поворота дела и растерялась:

— Я даже не представляю.

— Порция виски стоит щепотку золота. Я ценю пирог дороже выпивки. У вас есть весы? — Эви беспомощно огляделась, затем покачала головой. — Ладно, тогда как насчет чашки?

Симона и Сэм молча слушали этот разговор. Эви принесла пустую чашку, и старатель отсыпал в нее немного золота. Затем взял пирог и начал на ходу есть его, покидая кондитерскую.

Эви молча стояла и смотрела на золотой песок, сверкающий в чашке.

— Помните, мэм, — сказал Сэм Монтгомери. — «Не все то золото, что блестит».

Симона удивленно посмотрела на него:

— Это Шекспир, мистер Монтгомери? Стрелок немного смутился.

— Меня всегда тянуло к его произведениям.

— Не хочу казаться излишне любопытной, мистер Монтгомери, но где вы получили образование? Кажется, вы неплохо знаете литературу.

В ответ он небрежно пожал плечами.

— Я вырос на границе с Техасом. Моя мать родом из племени апачи. Она умерла, когда я родился. Отец был школьным учителем, до того как перебрался на запад. Он научил меня читать и писать. Я очень любил книги, но мне всегда не хватало их. — Он печально улыбнулся. — Разве найдешь книги в индейских лагерях и резервациях?

— Ваш отец еще жив, мистер Монтгомери?

— Трудно сказать. Мы встречаемся очень редко. Последний раз я видел его пять лет назад.

Симона вышла из комнаты, качая головой, и тотчас вернулась с кастрюлей воды и чистой тряпкой.

— Можно, мы посмотрим ваше плечо, мистер Монтгомери?

— Не стоит беспокоиться, мэм. — Однако он сел и неожиданно, смутив Симону, снял рубашку.

Она никогда раньше не видела обнаженную грудь мужчины и, залившись румянцем, начала смывать губкой кровь. У метиса были широкие плечи, мускулистые руки и мощная гладкая грудь. И хотя Симона старалась не смотреть на него, она не могла не заметить еще несколько шрамов от прежних ранений.

— Отчего у вас эта рана, мистер Монтгомери? — спросила Симона, забинтовывая плечо чистыми полосками материи.

— Нож, — коротко ответил он. Она огорченно посмотрела на него:

— Это сделал один из тех грабителей, когда вы пытались вернуть мой саквояж?

— Похоже, что так. Симона покачала головой:

— Скажите, зачем вы рисковали жизнью ради нас? — Она закончила бинтовать рану и почувствовала себя гораздо свободней, когда он надел рубашку.

— А теперь мне хотелось бы получить кусочек пирога.

— О, конечно. — Она поспешила на кухню и начала взволнованно резать пирог, затем от неожиданности уронила нож, услышав позади себя голос Сэма:

— Пожалуй, я съем его на кухне, чтобы не мешать вашему делу.

Симона взволнованно приложила руку к груди.

— Я не слышала, как вы вошли.

— Большинство людей не слышит, как я передвигаюсь, мэм. Должно быть, эта особенность появилась у меня вместе с индейской кровью.

Рука Симоны дрожала, когда она ставила перед ним чашку кофе. Сэм сразу заметил это.

— Простите, что напугал вас.

Он стоя ел свой кусок, в то время как она продолжила раскатывать тесто для других пирогов.

— Мистер Монтгомери, что вы имели в виду своим недавним замечанием о золоте? — спросила Эви, присоединившись к ним.

— Просто я хотел предупредить, чтобы вы были внимательны и могли отличить «золото для дураков».