Лиза Клейпас - Где начинаются мечты

– Вы же умеете танцевать?

– Существует огромная разница между умением что-то делать и умением научить этому кого-то еще. Следует пригласить опытного учителя танцев…

– Я хочу, чтобы это были вы, – упрямо повторил он. – Я плачу вам огромные деньги, леди Холланд, и ожидаю, что они окупятся. Все, что я узнаю в ближайшее время, я узнаю от вас.

– Прекрасно. Сделаю все возможное, мистер Бронсон. Но не вините меня, если, придя в один прекрасный день на бал, вы не сумеете проделать все фигуры кадрили.

Бронсон улыбнулся:

– Вы недооцениваете свои возможности, миледи. Я в жизни еще не встречал человека, который так умело занимался бы моим воспитанием. Кроме моей матери, конечно. – И он жестом предложил Холли опереться на свою руку. – Пойдемте со мной в галерею – я хочу показать вам моего да Винчи.

– Что? – встрепенулась она. – У вас нет да Винчи, мистер Бронсон. По крайней мере на прошлой неделе у вас его не было, и никто не в состоянии… – Она осеклась, увидев блеск в его глазах. – Вы приобрели картину да Винчи? – слабым голосом спросила она. – Как… где…

– В Национальной галерее, – ответил он, подводя ее к библиотеке. – Пришлось продать кое-что из моей коллекции и пообещать выстроить им здание для собрания римской скульптуры. По сути, картина все равно не моя – я заплатил королевскую сумму, чтобы уговорить их одолжить мне ее на пять лет. Жаль, вас не было во время этих переговоров. Иметь дело с банкирами и лондонскими бизнесменами довольно трудно, но оказалось, что директора музеев – самые жадные ублюдки из всех…

– Мистер Бронсон, что за выражения! – с упреком перебила его Холли. – Так какую картину вы приобрели?

– Мадонну с младенцем. Мне сказали, что это превосходный образчик какой-то итальянской живописной техники в смысле света и тени…

– Кьяроскуро?

– Да, именно.

– Боже мой, – сказала потрясенная Холли, – у вас есть картина да Винчи! Интересно, существует ли что-нибудь, что было бы вам не по карману?

В его поведении было нечто такое – оттенок хвастливости, мальчишеский восторг, – что неожиданно тронуло ее. Закери Бронсон был безжалостным дельцом, человеком, которого, без сомнения, боялись очень и очень многие. Но при этом в его тщетном стремлении попасть в общество Холли чувствовала некую уязвимость. Будучи человеком разумным, он приобрел все необходимые атрибуты – дом и земли, чистокровных лошадей и картины, хорошо сшитую одежду, – но его главная цель оставалась все так же далеко.

– К несчастью, есть все же кое-что, чего я не могу купить, – заметил Бронсон, словно прочтя ее мысли. Холли вопросительно посмотрела на него.

– Чего же вы хотите больше всего?

– Быть джентльменом, конечно.

– Я так не думаю, – пробормотала она. – На самом деле вы не хотите быть джентльменом, мистер Бронсон. Вы хотите только выглядеть им.

Бронсон остановился и повернулся к ней; брови его иронически-насмешливо выгнулись.

Холли опомнилась, осознав, что она сказала.

– Простите меня, – поспешно бросила она. – Не понимаю, почему я…

– Вы правы. Если бы я действительно был джентльменом, а не просто старался подражать таковым, я никогда не добился бы успеха в делах. У настоящих джентльменов не хватает ума – или силы воли, – чтобы делать деньги.

– Я в это не верю.

– Вот как? Назовите хотя бы одного настоящего джентльмена из ваших знакомых, который мог бы постоять за себя в деловом отношении.

Холли задумалась, мысленно просматривая список тех, кто был известен своей финансовой хваткой. Но те, которых действительно можно было назвать удачливыми предпринимателями, утратили безупречность, позволявшую когда-то считать их истинными джентльменами. Видимо, стремление к умножению богатств очень портит человека. Нельзя проплыть по бурному морю, чтобы при этом тебя не потрепало.

Видя, что она молчит, Бронсон самодовольно улыбнулся:

– Вот именно.

Нахмурившись, Холли шла рядом: взять его под руку она отказалась.

– Увеличение своего достояния не должно быть важнейшей целью человеческой жизни, мистер Бронсон.

– Почему же нет?

– Любовь, семья, дружба… вот что имеет значение. А все это, конечно же, нельзя купить.

– Вы, наверное, удивитесь, но можно, – сказал он, и она не смогла не рассмеяться его цинизму.

– Я только надеюсь, что когда-нибудь, мистер Бронсон, вы встретитесь с кем-то или с чем-то, за что вы с радостью отдадите все свое состояние. И еще я надеюсь, что буду свидетелем этого.

– Может, и будете, – пробурчал он и повел ее по очередному длинному сверкающему коридору.

Обычно по утрам Холли с радостью открывала глаза, чтобы взглянуть на дочь, прыгающую к ней на кровать с пожеланиями доброго утра и поцелуями, но сегодня ей очень хотелось поспать еще. Сонно бормоча что-то, она глубже зарывалась в подушки, пока Роза скакала вокруг.

– Мама, – позвала малышка, залезая к ней под одеяло, – мама, проснись! Солнце встало, и погода очень хорошая. Мне хочется поиграть в саду. И сходить на конюшню. У мистера Бронсона очень много лошадей, ты знаешь?

Именно это мгновение и выбрала Мод, чтобы войти в комнату.

– У мистера Бронсона много всего, – послышалось ироническое замечание горничной, и Холли наконец оторвала голову от подушки.

Мод деловито налила горячую воду в таз, стоящий на умывальнике с мраморной крышкой, и достала щетку и расческу Холли в серебряной оправе, а также прочие туалетные принадлежности.

– Доброе утро, Мод, – сказала Холли, охваченная необъяснимой радостью. – Хорошо ли вы спали?

– Да, и наша Роза тоже хорошо. Я подозреваю, что она доигралась с этими игрушками прямо до изнеможения. Как вы себя чувствуете, миледи?

– Я чудно отдохнула.

После нескольких ночей, когда она металась и вертелась на кровати и просыпалась на рассвете в сомнениях, Холли наконец удалось выспаться. Она считала, что вполне естественно расслабиться теперь, когда они уже находятся под крышей мистера Бронсона и возможности передумать нет. Им предоставили красивые апартаменты, просторные и светлые, выдержанные в розовых и бежевых тонах и украшенные блестящими белыми панелями. На окнах плескалось пенистое брюссельское кружево, а французские кресла были обиты гобеленами. Кровать украшала резьба в виде витых раковин, такая же, как на огромном платяном шкафу, разместившемся на другом конце комнаты.

Холли понравилось, что комната Розы была расположена рядом с ее спальней, а не на верхнем этаже, где обычно обитают дети. Детская была обставлена мебелью вишневого дерева, на полках стояли книжки с прекрасными иллюстрациями, на стол красного дерева был водружен самый большой кукольный дом, который когда-либо видела Холли. Каждая его деталь была на удивление совершенна, начиная с обюссонских ковров на полу и кончая деревянными окороками размером с ноготь, свешивающимися с кукольного кухонного потолка.