Эллен Джоунс - Роковая корона

Оруженосец ухмыльнулся и вышел. Стефан с сомнением окинул взглядом груды одежды, кольчуг и доспехов, валяющиеся по всему шатру, — вряд ли это достойное место, чтобы принимать женщину. Он поставил перед угольной жаровней два стула и, отыскав на полу две деревянные кружки, водрузил их на дубовый сундучок рядом с бутылью вина.

Еще раз зевнув, Стефан решил, что видимость приличий соблюдена. Он изо всех сил старался стряхнуть с себя досадную слабость. Объясняя лекарям свое состояние, Стефан говорил, что, за исключением редких болей, он не испытывает никакого недомогания, разве что общую вялость. Вынужденное бездействие последних двух месяцев угнетало его, а постоянное давление со стороны брата и баронов, требующих подписать проклятый договор епископа Анри, просто приводило короля в ярость. Он пришел к выводу, что лучшее средство от всех его болезней — решающее сражение с силами Генриха Анжуйского.

Стефан надеялся, что встреча с незнакомкой поможет ему отвлечься от мыслей о баронах и вечного беспокойства об Эвстейке.

Услышав о договоре, который лишит его наследства, сын пришел в неописуемую ярость, несмотря на все заверения Стефана, что он никогда не подпишет такой документ. Вконец обезумев, Эвстейк умчался из лагеря, осыпая проклятиями отца и епископа Винчестерского, опустошил поместья, поддерживающие Генриха Анжуйского, а затем в безрассудстве напал на монастырские владения аббатства святого Эдмунда. Испуганные монахи обратились за помощью к Стефану, и накануне король отправил за Эвстейком отряд.

Больше никаких известий оттуда не было. Стефан до крови натер колени в ежедневных молитвах, умоляя Господа сотворить чудо и превратить его зловредного сына в мудрого и достойного мужчину. Вздохнув, король подошел к двери шатра.

Приблизившись к лазурному шатру, так хорошо знакомому ей по осадам в Арунделе и Оксфорде, Мод почувствовала, что ее охватывает паника. Решив, что в таком состоянии она не сможет исполнить свой план, она повернулась к оруженосцу, намереваясь сказать ему, что передумала.

Но полог шатра приподнялся; из-за него показался Стефан. Он застыл в дверях, кровь отхлынула от его лица, в зеленых глазах светилось изумление. У Мод перехватило дыхание, во рту пересохло, сердце билось так быстро, что ей казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Они стояли и смотрели друг на друга, и мгновения эти показались обоим вечностью. Стефан первым пришел в себя.

— Эта женщина мне знакома, — хрипло произнес он и, шагнув вперед, крепко взял Мод за руку, ввел в шатер и опустил полог.

Он указал на один из стульев и налил вина в кружки, расплескав чуть ли не половину бутыли. Мод откинула капюшон плаща и села, изо всех сил стиснув дрожащие пальцы. Сколько часов провела она в мучительных раздумьях о предстоящем разговоре, но так и не смогла предвидеть, до какой степени потрясет ее свидание со Стефаном. Она не могла оторвать от него глаз. Несмотря на то, что королю уже было за пятьдесят, его высокая худощавая фигура в помятой синей тунике по-прежнему оставалась стройной. Медово-коричневые волосы и борода были изрядно тронуты сединой, но это лишь придавало величественности его лицу — лицу, изборожденному морщинами, но такому же привлекательному и спокойному, как в юности. Кровь побежала по ее жилам быстрее, тело пробуждалось от долгого сна.

Что подумает о ней Стефан? Мод страшилась увидеть равнодушие в его взгляде — ведь она всего на несколько лет младше его! Но в зеленых с золотыми искрами глазах короля светились восхищение и понимание того, что ни время, ни война, ни измена, ни месть так и не смогли разорвать связующие их узы.

Мод глубоко вздохнула и собралась с силами.

— Позволь мне объяснить, зачем я приехала, — начала она.

При этих словах лицо Стефана словно захлопнулось, взгляд стал холодным.

— Я прекрасно знаю, зачем ты явилась, — с нетерпеливым жестом перебил он. — Ты надеешься убедить меня подписать договор, придуманный моим братом. Тебя прислал герцог Генрих? Странный, с моей точки зрения, выбор посланника!

— Генрих не имеет понятия о том, что я нахожусь в Англии, тем более — в твоем лагере. Я уехала из Нормандии втайне.

Стефан недоверчиво рассмеялся.

— Если не Генрих, то Брайан Фитцкаунт. Я слышал, что Брайан уехал из Уоллингфорда. Это он подбил тебя на такое бесплодное предприятие?

— Ему не потребовалось ни на что подбивать меня. Узнав об условиях договора и о том, что ни ты, ни Генрих не хотите его подписывать, я сразу же поняла, что делать.

Стефан отхлебнул глоток вина.

— И ты решила, что я окажусь более податливым, чем твой упрямый сынок?

Мод вспыхнула, ибо Стефан оказался недалеко от истины.

— Это — здравый договор, он положит конец ужасной войне.

Стефан почувствовал, как все его тело невольно сжимается в комок.

— Естественно, ты одобряешь его! Ведь твой сын становится наследником, а не мой!

— Ты сможешь оставаться королем до конца своих дней, и здесь нет ничего постыдного. Бароны хотят мира, Стефан, они признают, что будущее — за Генрихом. Ну, рассуди же здраво!

— Меня больше не интересует, чего хотят бароны, — жестко возразил Стефан. — И конец моих дней не так уж далек, как когда-то. — Его голос дрогнул, он сморщился, словно от боли, и прижал ладонь к боку.

— Что это значит? — насторожилась Мод. — Ты нездоров?

— Съел что-то не то. Пустяки, — ответил Стефан, предпочтя не заметить ее встревоженного взгляда. — Да и годы войны не прошли даром. Я до смерти устал от всего этого безобразия.

— И я. Война коснулась всех нас, Стефан. Она убила Роберта.

Стефан вздохнул.

— Да, мне было горько узнать о его смерти. Когда-то Роберт Глостерский был моим лучшим другом. — Голос его смягчился. Стефан протянул руку и приподнял подбородок Мод. — Время пощадило тебя, кузина. Ты и в зрелости так же прекрасна, как в юные годы. Как я мечтал снова увидеть тебя! Рядом с тобой мое сердце отогревается. — Внезапно он отдернул руку. — Но это ни в коей мере не подвигнет меня подписать договор, который лишит моего сына наследства. Я уже принял решение и не намерен его менять.

В его голосе звучала непреклонная решимость. Внезапно Мод захотелось оставить все как есть и вернуться в Нормандию. Продолжать разговор означало подвергнуться страшному риску: ведь однажды она уже доверилась Стефану, а он ее предал. С чего она взяла, что кузен изменился? Рассудок советовал ей уехать, но сердце подсказывало поступить по-другому.

— Я должна сказать тебе кое-что, чего ты не знаешь, — сдавленным голосом произнесла Мод.