Наталия Вронская - Забавы Амура

Внизу послышался какой-то шум. Боратынскому показалось, что он слышит голос Федора и другие незнакомые ему голоса. На лестнице послышались шаги, дверь в его комнату отворилась…

— Вы арестованы, господин Боратынский!

К Ивану подбежали два солдата, живо ухватили его за руки. Их возглавлял капитан, который с легкой усмешкой взирал на происходящее.

— Вашу шпагу, — произнес он.

— Велите отпустить мне руки, — спокойно ответил Боратынский. — Иначе я не смогу выполнить вашей просьбы.

— Просьбы? — капитан едва не рассмеялся. — Это приказ, сударь. К тому же зачем отпускать вам руки? Вам их надобно связать как можно крепче. А шпагу у вас отберут солдаты!

Иван было дернулся, но ему быстро скрутили руки за спиной. Один из солдат вынул шпагу у него из ножен и передал ее капитану.

— Что же вы так? — с усмешкой произнес Боратынский. — Шпагу я бы мог и сам вам отдать… Незачем было пачкать ее об руки холопов, — в эти слова он вложил столько презрения, сколько мог найти в эту минуту.

— Что же, — капитан мрачно посмотрел на него, — по-вашему, может, и я холоп? — спросил он с угрозой.

Боратынский ничего не ответил, только прямо посмотрел ему в глаза.

— Все понятно, — заключил капитан. — Ведите его! — приказал он солдатам.

Боратынский было пошел, но потом остановился и вновь дернул туго связанные руки. Как хотелось теперь вырваться, бежать! Как близко было исполнение всех его дел, и что теперь будет? Он не боялся, нет. Но быть уведенным теперь, без свидетелей, никому не сказав ни слова… Конечно, прислуга все расскажет и князю и… и ей…

Иван вскинул голову. В проеме двери маячил Федор, сжимавший и разжимавший свои огромные кулачищи. И солдаты, и сам капитан поглядывали на него с опаскою, но Федор не двигался с места, а потому и они не предпринимали против него никаких действий.

«Скажу хоть ему», — мелькнуло в голове у Ивана.

Проходя мимо кузнеца, Боратынский замедлил шаг и, едва заметно склонив к нему голову, шепнул:

— Барышне своей скажи о том, что тут случилось… И непременно! — Иван внимательно смотрел на кузнеца.

— Кому? — опешил Федор.

— Барышне… — улыбнулся Иван. — Ведь она — барышня?

— Ну хватит тут! — Капитан толкнул Боратынского в спину. — Ступай!

Ничего не подозревавшая Любава, вернувшись от тетки, встретила в доме только хмурого Федора.

— Где же все? — беспечно поинтересовалась она. — Где князь, где господин Боратынский?

— Господина Боратынского надысь арестовали, — вымолвил Федор, — а господин князь отправились его вызволять. Да только как же его вызволишь, когда арестовала его сама Тайная канцелярия?

— Что? — Любава побледнела. — Что? Ну-ка, повтори!

— Да что же повторять? Али вы не поняли чего? — Федор посмотрел на хозяйку. — Да, и вот еще что… Господин Боратынский сказали перед уходом так: барышне, мол, Федор своей скажи о том, что тут случилось… Вы слышите? Барышне! Откуда это он все прознал? — Кузнец пытливо уставился на Любаву. — Или вы ему сами открылись?

Любава без сил опустилась на стул.

— Ничего я не открылась… — пробормотала она, не соображая совершенно ничего. — Он сам догадался… Но… Но как? — вскочила она. — Отчего? Почему его арестовали? Что он сделал?

— Вот уж этого я не знаю, — ответствовал Федор.

— Но как он узнал обо мне? — Девушка прижала ладони к щекам. — А впрочем, разве теперь это важно? Надобно теперь все разузнать, вызволять его надобно!

— Да как вызволишь. — В комнату вошел князь Василий. — Ничего неизвестно… Впрочем, причину ареста я и так знаю…

— Что за причина?

Голицын внимательно посмотрел на нее:

— Заговор.

— Заговор? — изумилась Любава. — Какой заговор?

— Неужели вы ничего не знаете? И ничего так и не поняли? — с изумлением посмотрел на нее князь.

Нет, она ничего не поняла. Все была занята развлечениями всякими, да еще… Да еще влюблена она была, вот и все! Куда уж тут заговоры различать?

Влюблена! Боже! Он погиб, погиб!.. Только тут Любава в полной мере осознала свои чувства, только теперь поняла, как дорог ей Иван Боратынский!

Она отвернулась от князя, чтобы он не видел ее лицо, прошлась по комнате…

«Что я могу сделать? — вертелось у нее в голове. — Разве, тетушка? Ее связи? Но как?.. Надо ехать к ней, и срочно!»

Голицын же тем временем продолжал говорить:

— Заговор против герцога, против его светлости. Он ведь всех сторожится, — криво усмехнулся князь, — чует, что дни его не вечны… Опасается, собака… Да Иван и раньше против него виноват был…

— Что? — перебила его Любава, только что принявшая решение и наконец осознавшая, что ей говорит князь. — Как это понять?

— Да просто. Только вам я ничего не скажу, — прибавил князь Василий.

— Это почему?

— Потому что вы — племянник графини Болховской. — Голицын, конечно, не догадывался о том, кто перед ним, он все так же считал, что девушка — юный недоросль Александр Николаевич.

— И что с того? — изумленно переспросила Любава.

— Да то, что тетушка ваша — наипервейшая шпионка у Бирона. И не она ли виновата в том, что Иван нынче в застенке. И не вы ли виноваты в этом? — князь Василий поднял на нее глаза.

Любава, не дрогнув, ответила на этот пристальный взгляд.

— Что же, — усмехнувшись, сказала она немного погодя. — К тетке я теперь и поеду.

— Вот как? — Голицын вскинул голову.

— Да. Ежели кто мне нынче и поможет, то это только она.

— Чем же она поможет вам? Окончательно погубить Ивана?

— Нет, — ответила Любава. — Она поможет мне его спасти.

— Но как? — крикнул князь Василий. — Как поможет? Бирон никогда не помилует того, кто шел против него!

— Посмотрим, — ответила Любава. — Но я спасу его во что бы то ни стало. Или погибну вместе с ним, — прибавила девушка.

— Что вам далась его жизнь?

— Вы не поймете… — ответила она. — Прощайте!

С этими словами Любава выбежала прочь.

Никак не хотел догадываться князь, что молодой человек, говоривший с ним только что, есть самая настоящая девица, которая отправится спасать человека, в которого успела влюбиться без памяти.

Как спасать? Любава уже придумала, что сделает, но говорить она об этом никакому князю Василию не станет!

— Что это с нею? — Голицын оборотился к Федору.

— Да уж известное дело — что… — ответил кузнец. — Пойду-ка и я, а то не ровен час…

И Федор, не торопясь, вышел вслед за хозяйкой.

11

— Не спрашивайте ни о чем, тетушка! — воскликнула Любава. — Дайте отдышаться.