Барбара Картленд - Приключения в Берлине

Он вглядывался в снимок, стараясь запечатлеть в памяти это лицо.

— Вы абсолютно уверены, — спросил он, — что перед нами — именно тот человек, которого вы видели мысленно?

— Абсолютно уверена! — ответила Лоилия.

— А где же Уоткинс? — спохватился лорд Брэйдон.

Он только сейчас заметил, что Лоилия в квартире одна.

— После того как он нашел и принес мне эту фотографию, он решил разузнать, где живет капитан Эдерснаер.

Лорд Брэйдон почувствовал раздражение.

Он терпеть не мог, когда Уоткинс делал что-либо без его указания, по собственной инициативе.

Лоилия поспешила заступиться за Уоткинса.

— Вы не должны сердиться на него. У меня было такое… нестерпимое желание найти папу, что я хотела пойти… на поиски… сама, но он сказал, что вы… разгневаетесь.

— Так оно и было бы! — подтвердил лорд Брэйдон.

— Как только Уоткинс обнаружит, где держат папу, я найду какой-нибудь способ добраться до него.

— Так! Бы должны понять с самого начала, — твердо сказал лорд Брэйдон, — что не следует абсолютно ничего делать, пока я не одобрю ваши планы. — И еще решительнее добавил:

— Более того, я думаю, что для вас было бы непростительной ошибкой покинуть эту квартиру.

Лоилия посмотрела на него с укором.

— Я приехала в Берлин… сама, чтобы найти… папу.

— Ив результате этого попали в ужасное положение!

Он думал, что она станет ему возражать.

Но она подошла к окну, уставясь невидящими глазами на солнце.

Потом, не оборачиваясь, тихо сказала:

— Бы не можете… запретить мне… пытаться… спасти папу.

— Конечно, не могу, и если вы намерены сделать это самостоятельно, то предлагаю вам вернуться туда, где я нашел вас прошлой ночью, и забудем, что я вмешался в это дело.

Он говорил так, будто перед ним стоял непокорный новобранец.

Когда Лоилия отвернулась от окна и посмотрела на него, он понял, что был слишком суров с нею.

— Как вы можете… говорить так, — возмутилась она, — зная… что если бы вы не пришли… тогда, я, может быть, сейчас… пыталась… убить себя.

Сказав это, она тотчас бросилась к нему.

— Простите меня… простите меня! — взмолилась она. — Я не должна была… спорить с вами. Просто я так… ужасно беспокоюсь о папе. Я знаю, они жестоко обходятся с ним и… хотят… заставить его сделать что-то… совершенно невозможное для него!

Она смотрела на лорда Брэйдона снизу вверх, и от закравшегося в душу раскаяния ее большие глаза наполнились слезами, а губы задрожали.

В этот миг она была так очаровательна и мила, что лорд Брэйдон почувствовал непреодолимое желание привлечь ее к себе и поцеловать.

«Это вовсе не оттого, — подумал он, — что она пленительна, словно принцесса.

Она сходна с ребенком, который увидел кошмарную сторону жизни и нуждается в утешении».

Он был уверен, однако, что Лоилию никогда не целовал мужчина и она может неверно истолковать его побуждение.

Поэтому он лишь сказал как можно спокойнее:

— Я согласен с тем, что мы должны быстро найти вашего отца, но и ему, и нам вряд ли помогут наши размолвки или панические настроения.

Лоилия виновато вздохнула.

— Вы правы… конечно, вы правы…

Пожалуйста, извините… меня.

— Вам не за что извиняться. Но мы должны хорошенько подумать, что нам следует предпринять, как только Уоткинс вернется и сообщит, где находится этот дом.

— Я уверена, он окажется точно таким, каким привиделся мне. Если б я смогла… остановиться у этого дома и попробовать связаться с папой… Мне легче было бы установить контакт с ним, если б я была ближе к нему.

— Я думаю, для вас было бы крайне опрометчиво стоять рядом с этим домом, — заметил лорд Брэйдон, — но, может быть, мы смогли бы проехать мимо него в экипаже.

— Мы смогли бы… сделать это?

— Не сомневаюсь, что это можно устроить.

Внезапно он услышал чьи-то шаги у передней двери апартаментов.

Через секунду Уоткинс присоединился к ним.

— Я нашел этот дом, милорд, — доложил слуга. — Он — на Дахлерн-штрассе и охраняется двумя часовыми, точь-в-точь как описывала мисс Лоилия. — Он широко улыбнулся Лоилии. — Там есть полуподвальный этаж, используемый слугами, а под ним — подвал.

— Я так и думала, — тихо сказала девушка.

— Я видит решетку на уровне земли, милорд, — продолжал Уоткинс, — и если не ошибаюсь, она будет подавать воздух в подвал.

— Решетка! — воскликнула Лоилия. — Смог бы кто-нибудь пролезть в нее, если бы она была открыта?

— Лишь тот, кто размером не больше ребенка. — Уоткинс взглянул на Лоилию так, будто увидел ее в первый раз. — Вы смогли бы еле-еле пролезть туда, мисс, если бы сделали себя гибкой и юркой, как змея.

— Так! Прежде чем мы пойдем дальше, — вмешался лорд Брэйдон, — мисс Лоилия не будет делать ничего такого, что вы предлагаете. Если мы предпримем попытку вызволить ее отца, она будет ожидать здесь, пока мы не вернемся с ним.

— Вы не можете заставить меня… просто ждать здесь, — возмущенно запротестовала Лоилия. — Тем более если я могу быть… полезной, как… полагает Уоткинс.

Слуга посмотрел на своего господина.

— Это невозможно ни для вас, ни для меня, милорд, — пробраться через такое маленькое отверстие, и я думал, что оно слишком узкое даже для мисс Лоилии, хоть она такая тоненькая, разве что, как она рассказывала мне, она привыкла залезать в необычные места и выбираться оттуда.

Лорд Брэйдон взглянул на Лоилию как на неблагоразумную девочку.

— Я лишь рассказала Уоткинсу, в какие передряги мы дважды попадали с папой, — оправдывалась она.

Увидев недовольство на лице лорда Брэйдона, она стала рассказывать:

— Однажды, например, когда мы были заперты бандитами, требовавшими выкуп за нас, мне удалось вылезти через дымоход и найти людей, которые затем освободили папу.

— Бандиты — не то же самое, что германцы, — возразил лорд Брэйдон. — Эти сначала застрелят залезшего к ним, а потом будут задавать вопросы.

— Если это единственный способ пробраться к папе, мне придется пойти на риск.

— На подобный риск вы не пойдете, — твердо заявил лорд Брэйдон.

— Как можете вы быть таким жестоким, позволяя, чтобы папу… мучили эти… люди, в то время, как мы в состоянии… освободить его, не привлекая к себе внимания?

— Скажите мне только, как вы хотите сделать это, — насмешливо взглянул на нее лорд Брэйдон. — Вы уже знаете, что снаружи дом охраняется часовыми, а внутри, как я представляю, видимо-невидимо слуг. Более того, если это орудие настолько серьезное, как мы считаем, они вряд ли оставят его без охраны.

— Орудие не находится в этом здании, — сказала Лоилия тихо, словно во сне; таким голосом она обычно говорила, когда погружалась в таинство своих провидений.