Синтия Томасон - Песня реки

– Вы! – сердито прошипел он, и в глазах у него заметались холодные искры, похожие на стальные иглы. Он отбросил руку Анны с такой свирепостью, что она пошатнулась и сделала шаг назад.

Она уже было вскрикнула, узнав Филипа Бришара, но лишь поперхнулась и теперь ошалело таращила глаза, наполовину прикрытые растрепавшимися прядями. У нее от боли раскалывалась голова, не было сил даже сдвинуться с места, и потому она продолжала стоять перед ним, ежась под его разгневанным взглядом.

– Да-а, – протянул Филип, – хорошо, что я взял с собой все деньги. Как чуял, что нужно сделать. Впрочем, я всегда держу в голове, что воров везде хватает! – Анна открыла рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, но ни единый звук не вышел из ее горла. – Что такое? – продолжал Филип. – Теперь вы еще и онемели, моя слепенькая пичужка? Вам уже недостаточно прежнего жульничества?

Филип сложил руки на груди, смерив Анну оценивающим взглядом – ее всклокоченные волосы, изодранное платье и все еще расстегнутый лиф.

– Кажется, я догадываюсь, – сказал он, возвращаясь к ее лицу. – Ваш отец придумал для вас другую игру… ту, что намного древнее и больше проверена. – Филип отвел от нее свои холодные глаза с очевидным отвращением. – Это он заставляет вас таким образом зарабатывать деньги? Скажите, есть что-нибудь, чего вы еще не испробовали?

– Нет-нет, это совсем не то, что вы думаете, – наконец выдавила из себя Анна. Она прижала руки к вискам, чтобы остановить дикую боль в голове.

– Именно то, что я думаю, мисс Роуз или… Я не знаю, какова ваша настоящая фамилия, но это не суть важно. – Филип наклонил голову набок, настороженно блеснув глазами. – Где ваш партнер по новой пьесе? Может, спрятался в том гардеробе? – Филип быстро подошел к шкафу и распахнул дверцы. Удостоверившись, что Мика там нет, он захлопнул их. – Тогда, наверное, ждет вас на берегу?

Анна покачала головой, не способная ясно мыслить сквозь туман безумной боли. На глаза ее навернулись слезы. Она задрожала.

Филип устремился к ней и схватил ее за руки:

– Я хочу услышать от вас ответ. Не молчите, не то я прямо сейчас отведу вас в город и сдам полиции!

Он с силой встряхнул ее. Волосы упали с ее лица, и гнев тут же потух в его глазах, сменившись иным чувством. То ли жалости, то ли омерзения…

Анна попыталась высвободиться, но Филип притянул ее ближе к свету. Он схватил жгут ее волос, удерживая их на затылке, другой рукой взял ее за подбородок и повернул лицом к лампе.

– У вас ссадины… – сказал он смягчившимся голосом. – Что случилось? Кто это сделал?

Анна не смогла ответить. И вообще не могла думать. Только ощущала боль, безжалостно давившую на уши. Затем все заволоклось черной пеленой.

Анна проснулась от необычайно яркого света и вскоре поняла, что это солнце проникает сквозь веки. Она утопала в пуховой перине, между простынями, источавшими смутный лесной аромат, похожий на запах сосны. С одной стороны, охватывало ощущение тепла, исходящего из глубины тела, но одновременно что-то прохладное и влажное нежно касалось лица и шеи. Голова болела по-прежнему, и поэтому она противилась соблазну открыть глаза, пока не почувствовала, что мягкое облако, на котором она лежала, слегка переместилось, словно от легкой волны. Тогда она с испугом осознала, что на кровати находится кто-то еще, и услышала звуки падающих капель – как будто над миской выжимали смоченную в воде салфетку.

Анна медленно открыла глаза. Перед ней заколыхалось мужское лицо. Губы ее невольно тронула улыбка. Было так приятно созерцать прямой точеный нос и четкие высокие скулы на открытом, мужественном лице. Правда, лицо это было омрачено какой-то заботой – морщинки собрались вокруг уголков полных, чувственных губ и складки залегли между насупленными бровями.

Одной рукой Филип держал у ее губ стакан, другой обхватывал ее затылок, побуждая проглотить воду.

– Вам лучше? – спросил он.

Первой реакцией на его голос был испуг, замешательство. Когда в голове немного прояснилось и вернулись воспоминания, Анна с усилием проговорила:

– Что я здесь делаю? Я в вашей постели? – Трясущимися руками она подняла покрывало и увидела на себе мужскую рубашку вместо ее платья. Она перевела взгляд на Филипа. – Как это получилось?

– Но вы же в своем нижнем белье, – сказал Филип, пожав плечами, – его с вас никто не снимал, поэтому можете не смотреть на меня такими глазами. Ваше платье было испачкано, мисс Роуз, – добавил он, поднимая бровь. – Вы с кем-то барахтались в грязи?

– Отойдите от меня! – ощетинилась Анна. В эти минуты в ней боролись два разных чувства: скорбь, связанная с событиями последних нескольких часов, и гаев, вызванный ее настоящим положением. Она понимала, что Филип Бришар продолжает насмехаться над ней и, что поважнее, обладает реальной силой. С воспоминаниями о Мике и воскресшей картиной жестокой расправы над ним пришло горькое осознание, что теперь она совершенно одна. Она была раздавлена горем, с головы до ног покрыта ушибами и ссадинами, а теперь еще и зависела от мужчины, которого почти не знала, равно как и не знала, как ему заблагорассудится поступить с ней.

Филип встал и поставил стакан с водой на столик у кровати.

– Коль скоро у вас достаточно сил отдавать приказы, вы могли бы и поговорить со мной, мисс Роуз. Расскажите, что с вами произошло этой ночью.

– Я не обязана вам ничего рассказывать! – заявила Анна, откидывая покрывало. – И не собираюсь этого делать. Я намерена уйти отсюда. Прямо сейчас. Верните мне мое платье или дайте свою одежду, чтобы я могла выйти!

Она села на кровати, не доставая ногами до пола. Но внезапная пульсирующая боль в голове заставила ее вновь лечь на подушки. Она застонала от боли и подступившего отчаяния и закрыла лицо руками.

– В таком состоянии вы не можете никуда идти, – сказал Филип, снова набрасывая на нее покрывало. – У вас жар, вы вся в синяках, и, судя по затуманенному взгляду, у вас, вероятно, сотрясение мозга. Я сейчас пошлю стюарда в город за доктором.

– Нет! Никакого доктора. Я прекрасно себя чувствую. Мне нужно отдохнуть минуту, и больше ничего. Дайте мне просто побыть одной.

Филип нахмурился и недовольно вздохнул.

– А где ваш отец? Я мог бы по крайней мере послать за ним, чтобы он пока ухаживал за вами.

– Он мне не отец.

– Еще один сюрприз, – пробормотал Филип. – Хорошо. Кто бы он ни был, как его разыскать? Конечно, в том случае, если это не он вас так разукрасил.

Анна отвернулась:

– Он… он… мой… был моим дядей. Его убили этой ночью. – Не услышав ни слова в ответ, Анна посмотрела на Филипа – в серых глазах отражались холод и безразличие. Его не тронуло ее признание. – Вы не верите мне?..