Эйна Ли - Утро нашей любви

— Если вы не успокоитесь, капитан, то разбудите детей своим криком.

Ее попытка сдержать смех позабавила Джареда, и они оба расхохотались.

Кэтлин села на траву, и Джаред последовал ее примеру.

— Девочкам понравился «Пиноккио»?

— Кажется, да. Это дало им пищу для размышлений.

— Ну и как, теперь вы их лучше понимаете?

— Не то слово.

— Что касается меня, то я был бы доволен, если бы научился хотя бы их различать.

— Вы должны проводить с ними больше времени, капитан. Как долго вы намерены оставаться дома?

— Пока не заживут мои раны, полагаю.

— И куда вы отправитесь потом?

— Куда пошлют.

— Джонатан как-то упомянул, что вы были ранены в Индии. Я не знала, что там размещаются наши войска.

— Там нет наших войск. Я был военным атташе в американском посольстве. В Индии множество народностей и религиозных сект. Не все из них приветствуют западное влияние, особенно американцев и англичан. Какие-то мятежники атаковали наше посольство. — Он машинально потер больную ногу. — И вот я здесь с памятными отметинами.

— Уверена, ваши раны заживут, капитан Фрейзер. У моего дяди Флинта был такой же шрам на щеке. Через несколько лет он превратился в тонкую, почти незаметную полоску.

— Меня заботит не столько лицо, миссис Драммонд, сколько нога.

— О, простите. Вас, наверное, мучают боли?

— Боль со временем пройдет. А вот хромота, боюсь, останется, и мне придется уволиться со службы.

— Я понимаю, что это может помешать вам принимать участие в боевых действиях, капитан, но вовсе не обязательно уходить из армии.

— Я могу только надеяться, что вы правы, миссис Драммонд.

Он поднялся и протянул ей руку. Когда она вложила в нее свою ладонь, Джаред ощутил, что его пульс участился. Заглянув в изумленные глаза Кэтлин, он понял, что она также потрясена.

— Спасибо, — сказала она, когда он поднял ее на ноги. На какое-то неловкое мгновение их взгляды скрестились, затем Джаред отпустил ее руку и кивнул:

— Всего хорошего, миссис Драммонд.

Китти проводила его взглядом. Сегодня его хромота была заметнее. Она подняла руку, еще хранившую тепло его ладони, и уставилась на нее, словно ожидала увидеть какую-то отметину, свидетельство внезапного волнения, вызванного его прикосновением. Почему она так на него реагирует? Джаред Фрейзер — сущий деспот, поглощенный лишь собственной персоной. И все же сегодня под его воинственной личиной она разглядела тревогу и неуверенность и даже прониклась к нему сочувствием. Какие еще страхи он прячет под маской неприступности и высокомерия?

Китти подняла голову, глядя вслед высокой фигуре, с трудом продвигавшейся вдоль берега ручья. Воистину Джаред Фрейзер — сложный человек; его терзает душевная боль, не менее мучительная, чем физические страдания, которым он противостоит с таким упорством.

Вернувшись к близнецам, Китти опустилась на землю, продолжая наблюдать за Джаредом, пока он не скрылся из виду. Вопреки собственной воле она все глубже увязала в проблемах этой семьи и не хотела, чтобы ее чувства оказались задетыми.

Обхватив руками колени, Китти задумчиво смотрела на воду. Только пение птиц и журчание ручейка нарушали тишину, пока она сидела, ожидая, когда проснутся близнецы.

Последний отрезок пути дался Джареду с таким трудом, что он едва нашел в себе силы подняться по лестнице. Усевшись за письменный стол, он торопливо просмотрел почту, доставленную в его кабинет Чарлзом. Вытащив из стопки конверт, помеченный штампом. «Администрация президента Соединенных Штатов», он некоторое время держал его в руке. С момента пробуждения сегодня утром его мучило мрачное предчувствие. Собственно, желание выбраться из дома и избавиться от этого чувства и побудило его принять приглашение Стефани.

Непослушными пальцами он взял нож для разрезания бумаги и вскрыл конверт.

Письмо начиналось с изъявления благодарности за мужество, проявленное им в Индии, и соболезнований в связи с полученными ранами. Далее говорилось, что по рекомендации полковника Хейеса, главного военного хирурга, Джаред увольняется с военной службы. Затем — после выражений благодарности за самоотверженную службу отечеству — следовало предложение поступить на дипломатическую службу.

В последнем абзаце Джареду предписывалось явиться на церемонию награждения в июле, где ему будет вручена высочайшая государственная награда — орден Почета, присуждаемый конгрессом. Письмо было подписано Гровером Кливлендом, президентом Соединенных Штатов.

Джаред налил себе виски и откинулся в кресле. Его худшие опасения подтвердились. Он прочел приговор в глазах полковника Хейеса, когда тот в последний раз обследовал его. Эта мысль стала кошмаром, преследовавшим его днем и ночью.

Джаред поднял бокал, салютуя самому себе:

— Да здравствует армия!

Залпом проглотив содержимое, он отшвырнул бокал и обхватил голову руками. Как он любил армию: своих сослуживцев, воинское братство и традиции! Он был уверен, что прослужит в ее рядах долгие годы, и теперь проклинал злую судьбу, которая привела его в это проклятое посольство в Индии!

Итак, армия покончила с ним: вышибла пинком под зад, похлопав по плечу и наградив орденом.

— Ладно, президент Кливленд, можете оставить при себе ваши чертовы благодарности и награды.

Тяжело поднявшись из-за стола, Джаред проковылял по комнате, поднял отброшенный бокал и плеснул себе еще виски.

Спустя несколько часов ему стало совсем худо: нога ныла, голова раскалывалась. Виски не помогло, и он порылся в аптечке в поисках чего-нибудь, что могло бы приглушить боль. До недавних пор он принимал лауданум, но тот закончился, чему Джаред был только рад. Не хватает еще привыкнуть к этому зелью!

Его вполне устроит таблетка болеутоляющего или хотя бы питьевая сода. Он обследовал апартаменты отца и Сета, но безуспешно.

— Можно подумать, что в этом чертовом доме никто не болеет!

Наверняка у Милдред найдутся лекарства на кухне. Спустившись вниз, Джаред услышал звуки фортепиано и подошел к двери в гостиную. Кэтлин и близнецы сидели за пианино, разучивая какую-то мелодию.

Взгляд Джареда задержался на гувернантке его дочерей. У нее был прелестный профиль, сочетавший изящную линию подбородка и гордую посадку головы. Привлекательность Кэтлин явно не ограничивалась поразительными глазами. Они настолько приковывали к себе внимание, что остального он просто не удосужился рассмотреть. Кэтлин ударила по клавишам и пропела:

— Та-ра-ра-бум-де-да. Кто видел моего кота? Близнецы пропели в ответ:

— Вчера на утренней заре его видали во дворе. Та-ра-ра-ра-ра-бум-де-де!