Линда Кук - Ночные костры

Раймон не ответил.

Глава 4

Хыого Жербре опустил деревянный черпак в первый бочонок с морстонским свадебным элем и презрительно фыркнул.

— Вода, — пробормотал он, — вода, которой ополоснули старый котелок из-под эля! Пусть твоя супружеская жизнь, Фортебрас, будет счастливее, чем те, кому придется пить за твое здоровье эти помои. — Он хмуро взглянул на небо. — Холодное сырое утро, скудный свадебный пир… Если опять пойдет проклятый дождь, не стоит укрывать этот бочонок. Пойло и так слишком жидкое — его уже ничем не испортишь, — прорычал Жербре. — Вот попробуй!

Раймон оттолкнул черпак в сторону и махнул маленькой группе своих людей, которые привязывали вьючных лошадей за крепостными воротами. Два самых молодых воина выносили свои седельные сумки из коровника, где спали и стерегли лошадей.

— Когда найдете дамское седло, — крикнул он, — примерьте его на гнедую кобылу.

Жербре хватил кулаком по столу так, что задрожал бочонок с элем.

— Не забирай мою лошадь, Фортебрас! Возьми лучше лошадь молодого Гарета. Если ты бросишь меня в этой нищей лачуге, мне придется ездить на охоту, чтобы добывать еду. — Жербре посмотрел на холм, на котором стоял коровник. — Гарет! Где этот парень? Небось прячет от нас свою кобылу. Мы приехали сюда не затем, чтобы…

— …голодать. Хьюго, я же сказал: я пришлю сюда продовольствие, как только мы доберемся до Кернстоу. Завтра — а может, уже сегодня, если успеем, — я пришлю тебе все, что смогу. Эй ты, мальчик! Уот, кажется? Это седло твоей госпожи? Не волочи ремни по земле… — Раймон выхватил у паренька деревянное седло и хмуро оглядел выцветшую краску на некогда расписных луках, потом покрутил в руках потрескавшуюся кожаную подпругу и легко выдернул ремень из основания. Из шва вылетело облачко свалявшейся пыли. Кухарка, которая несла блюдо с холодной бараниной, попятилась, пробормотав что-то на странном наречии морстонских пастухов. Уот чихнул.

За воротами восемь людей Базена вели лошадей на водопой. Рядом с земляными укреплениями бежал ручей, бурные грязные воды которого, разлившиеся от недавних дождей, ниспадали по скалам в море. Услышав повелительный окрик Раймона, воины подняли головы, но не разобрали его слов из-за шума воды. Гарета среди них не было.

Раймон опять сунул Уоту в руки негодное седло.

— Найди Гарета. Молодой такой, с рыжей бородкой. Скажи ему, что миледи… моя жена… возьмет его седло и лошадь.

Мальчик замялся.

— Вы возьмете меня с собой?

— Нет. С нами поедет только леди Алиса.

— Я хочу с ней. Раймон сдвинул брови:

— Ты можешь приехать позже, со своей мамой.

Уот опустил голову и посмотрел на свои ноги.

— Она погибла, — сказал он, — на холме.

— Где?

— На большом холме — там же, где и Ларе.

Раймон присел на корточки и заглянул мальчику в лицо.

— Твоя мама родилась в Пуатье?

— Нет, здесь. Это леди Алиса научила меня говорить на вашем языке. Вы возьмете меня с собой?

Раймон отвернулся от покрасневших глаз мальчика.

— Не сегодня. А сейчас иди найди Гарета и скажи ему, чтобы привел свою лошадь. — Он поднялся и обернулся к Жербре: — Завтра я пришлю эту кобылу назад вместе с вьючными лошадьми.

Хьюго вздохнул:

— У меня есть план получше. Собери всех морстонцев и возьми их с собой. Оставь это убогое поместье чайкам, и пусть местные жители зарабатывают свой хлеб в Кернстоу. Снеси этот, с позволения сказать, замок, пока не обвалились потолочные балки, найди сокровища старой коро…

— Тише, — пробормотал Раймон.

Жербре замолчал и проследил за взглядом Раймона: в открытых дверях замка стояла Эмма и смотрела на них.

— Старая няня леди Алисы сегодня утром явно не в духе. Вчера вечером она рассердилась, увидев мой тюфяк перед дверью твоей невесты.

— Женщины вышли из спальни?

— Старуха открыла дверь, сказала мне пару ласковых и ушла обратно. Потом я слышал, как она разговаривает со своей госпожой, но из спальни они не выходили. Слов я не разобрал. — Хьюго тяжело вздохнул. — Секреты, черт возьми, одни сплошные секреты! Знаешь, Фортебрас, когда закончится это дело, я больше никогда в жизни не возьмусь за королевские поручения. Как говорит твой отец, доверие Плантагенетов равносильно проклятию. Эти женщины — твоя невеста и старуха — прокляты так же, как и мы все.

— Да, но мой отец говорил и другое, Хьюго: надо быть дураком, чтобы не оправдать доверие Плантагенетов. Что-то ты больно разговорчив сегодня утром. Видно, эль развязал тебе язык.

— Во всей этой трущобе не хватит эля, чтобы развязать язык даже сороке, не говоря уж о том, чтобы как следует отпраздновать твою свадьбу. Здесь можно сдохнуть от жажды, Раймон. Ты пришлешь эль из Кернстоу? Местное пойло годится разве что для свиней. Чтобы я в моем возрасте пил эту речную водицу — благодарю покорно…

— Я пришлю сюда все, что нужно. Копченое мясо, ячмень и вино… если найду его.

Лицо Жербре просветлело.

— Священник сказал, там полный винный погреб. Раймон нахмурился:

— Где же этот мальчишка? Почему он так долго?

— Ты не останешься, чтобы отведать роскошных блюд, которые женщины таскают из морстонских кладовых? Эта баранина была свежей, когда ты еще воевал в Палестине, Фортебрас.

— Замолчи, Хьюго, и слушай меня. Гарет останется с тобой в Морстоне. Алиса возьмет его кобылу, а я в тот же день отправлю ее обратно вместе с вьючными лошадьми. Миледи оставляет свою няню Эмму здесь, чтобы та собрала ее вещи, как она говорит, а скорее всего для того, чтобы приглядывать за тобой и Гаретом. Сначала вы должны потихоньку осмотреть замок, а если ничего не найдете, мы начнем открытый обыск, когда я вернусь из Кернстоу.

— Леди Алиса по-прежнему молчит о том, что здесь спрятано?

— Да. Если честно, сегодня утром она вообще мало со мной разговаривала.

— Зато вчера в церкви ты услышал от нее слишком много. Больше, чем тебе хотелось бы…

— Что ты сказал? Жербре отпрянул.

— Слушай, Фортебрас, у тебя порой бывает такой же свирепый взгляд, как у твоего отца. Можно в штаны наложить от страха.

— Что ты сказал, Хьюго?

— Не секрет, что у вас с леди Алисой не получилось мирной беседы. Вы оба вышли из церкви с такими лицами, что даже у лютого волка застыла бы кровь в жилах. Не спорь, вас видел молодой Эрик. А сегодня утром ты выглядишь ненамного лучше. — Он пожал плечами. — Может, оно и неплохо, что я остаюсь здесь. Не хочу быть рядом с тобой, когда ты будешь ухаживать за этой дамочкой с ледяными глазами. Да, я останусь здесь, и с удовольствием — если конечно, ты пришлешь мне продуктов.

Раймон отвел глаза. Он не сказал Жербре про злые откровения Алисы. Впервые в жизни он утаил что-то от доверенного воина своего отца. Чтобы сберечь честь своей язвительной и непокорной жены, придется научиться врать и изворачиваться. Это было совсем не по душе Раймону.