Патриция Поттер - Ренегат

У нее почти не осталось чувства собственного достоинства, оно с легкостью уместилось бы в дамской сумочке. Война навсегда изменила натуру Сюзанны. Иллюзии развеялись. За время войны мягкость и порядочность исчезли с лица земли, и Сюзанна не хотела быть среди слабых и мягких, какова бы ни была расплата.

Ее мать ужаснулась бы, узнай она о перемене, произошедшей с дочерью. Но мать умерла, как умерли многие другие. Теперь для Сюзанны не осталось в жизни никаких ценностей, кроме земли, которую она любила, и людей, о которых она хотела бы заботиться. И она сделает что угодно для их блага.

Такие мысли мелькали в мозгу женщины, пока она снимала прилипшие бинты. Грубые швы, наложенные торопливой рукой хирурга, разошлись, обнажив кровоточащую рану. Когда же это произошло? Теперь накладывать швы придется ей. Сюзанна вздрогнула и поморщилась. По краям разрыва образовался отек. Рана была воспалена и гноилась. Смуглая от рождения кожа побледнела. Сюзанна не удержалась и провела рукой по жестким темным волосам на теле. Они были влажными от крови и пота.

Зачем ему было править фургоном?

— Не можем ли мы помочь вам, мадам? — речь была медленной и протяжной.

Кто бы это мог быть? Кавалерийский эскорт давно покинул их, солдаты торопились догнать свою часть, и Сюзанна сделала остановку невдалеке от отряда пехотинцев, расположившихся на ночной привал. После того как Сюзанна едва ли не на лету подхватила майора, потерявшего сознание, у нее не было другого выхода.

Два пехотинца предлагали ей свою помощь.

— Есть виски? — спросила женщина.

— Нет. Мы могли бы помочь вам с раненым, — предлагал один, пока другой помогал Весу выбраться из фургона.

— Нет ли среди вас доктора?

— Нет, мадам.

— Тогда нужно развести костер.

Сюзанна надеялась, что майор Реддинг пробудет без сознания еще несколько минут. Пока двое мужчин устраивали майора под деревом, Сюзанна искала в сумочке бесценные сокровища: иголку и нитку, которые она всегда носила с собой.

Она подошла к Райсу. Он слегка вздрогнул, открыл глаза и усмехнулся над своей беспомощностью:

— Кажется, у меня это входит в привычку, — проговорил он медленно, с усилием преодолевая каждое слово. — Что, черт возьми, произошло?

— Вы настаивали на том, чтобы править…

— Не за этим ли вы меня нанимали?

— Я вас наняла?

Сюзанна не была уверена в том, кто кем должен руководить в дороге. На время путешествия было бы разумнее передать руководство мужчине. Майор слабо усмехнулся, и Сюзанне стало ясно, что он прочитал ее мысли. Женщине стало не по себе.

— Что-нибудь еще? — оскалился Райс.

— Мне бы тоже хотелось это знать, — ответила Сюзанна слегка дрожащим голосом. Она не хотела подпадать под его воздействие, но не могла устоять перед вызывающим и распутным взглядом.

— Я до сих пор не понимаю, почему… А, черт, — выругался майор сквозь зубы, и женщина поняла, что он вот-вот может опять потерять сознание. — Вы доверились мне, ничего обо мне не зная. Говорил ли вам кто-нибудь, что вы самая необыкновенная женщина на свете?

— А вам говорил кто-нибудь, что вы самый назойливый мужчина?

— Довольно часто. Но так деликатно — никто. — Райс попытался сесть. Тело его было значительно тяжелее, чем всегда, голова — легче. Сюзанна поддержала его.

— Не садитесь. Нужно залатать вашу рану.

Темные брови сошлись у переносицы.

— Рана не затянется, если не наложить швы, — добавила она. — Но… у меня нет ничего такого, даже виски.

Секунду майор размышлял, потом кивнул. На лице его снова появилась загадочная полуулыбка. — Не думаю, что вам нужно виски для этих целей, — в глазах его мерцал дьявольский огонь. — Употребите ваши чары.

Сюзанна ответила ему ободряющей улыбкой. Руки ее перестали дрожать. Тем не менее она пребывала в нерешительности.

— Миссис Фэллон, — проговорил Райс, — поверьте мне, в жизни случаются вещи и похуже. Несколько стежков — это ерунда.

Сюзанна надеялась на то, что он сказал правду. Но даже если швы ерунда для майора, ей самой они представлялись серьезным испытанием. Во-первых, она боялась причинить ему боль, во-вторых, она никогда раньше не накладывала швы.

Кажется, он снова прочитал ее мысли.

— Подумайте о том, что вам нужно попасть домой, миссис Фэллон. Вы же этого хотите больше всего на свете, не так ли?

Это было правдой. Но так же искренне и сильно она хотела уберечь его от боли. Сюзанна заставила себя думать о чем-либо постороннем.

— А чего хотите вы, майор?

Легкое движение губ, и вместо тайны на лице обозначилась усмешка.

— Не думаю, что вы хотели бы получить правдивый ответ, миссис Фэллон.

Смысл сказанного был ясен обоим. Сюзанна закусила губу, сдерживая прилив жара. Он вновь дразнил ее, вызывающе косясь темным глазом и чувственно облизывая губы. Неожиданно Сюзанна подумала, что мучается гораздо сильнее, чем он.

Она склонилась над раной, приказывая рукам быть твердыми, и воткнула иглу в рваный край кожи. Реддинг даже не вздрогнул. Сюзанна заставила себя сосредоточиться только на стежках. Нельзя ни на что обращать внимания. Только стежки. Туда и обратно. Не думаю, чтобы вы хотели получить правдивый ответ. Эти слова застряли у нее в мозгу. Боже мой, они звучали так вызывающе!

Наконец, операция была завершена. Сюзанна перевела взгляд на лицо Реддинга и поняла, что он все время наблюдал за ней. Его взгляд напоминал взгляд ястреба. Ей бы хотелось разглядеть в его глазах боль, какое-нибудь другое чувство, которое бы свидетельствовало о том, что в нем живо что-то человеческое. Но майор только небрежно скосил глаза на затянутую рану.

— Благодарствуйте, — бросил он так небрежно, как будто она подала ему пенни, а не занималась тем, что разрывало ей душу.

Райс Реддинг осмотрелся, теперь уже опершись на руку Вес сидел, обессилено привалившись к дереву. Трое мужчин в поношенной серой форме собирали палки и сучья для костра, бросая нескромные взгляды на Сюзанну. Райс не осуждал их. Костер разгорелся, и языки пламени устремились к небу. Огонь выхватил из темноты высокую, роскошную фигуру женщины. Несмотря на то, что была поздняя ночь и Сюзанна должна была выглядеть смертельно усталой, каждое движение женщины свидетельствовало о неукротимой жизненной силе, которой ее наградила природа. Неукротимая. Это было подходящее слово для нее, думал Райс, вспоминая, как твердо и решительно она накладывала швы. Он был слегка удивлен ее сосредоточенностью, и использовал это изумление, чтобы заглушить собственную боль. Но сейчас, когда все закончилось, он чувствовал себя хуже, чем во время операции, гораздо хуже.

Майор запрокинул голову в небо. На севере виднелись тусклые следы пожарища. Дым и пыль толстым слоем обволакивали землю. Время определить было невозможно. Должно быть, уже раннее утро, а миссис Сюзанна Фэллон еще и не ложилась, суетясь вокруг раненых мужчин.