Валери Кинг - Опасное пари

5

Три леди мужественно боролись со сном и тряской, сидя в старой карете леди Вудкотт, катившей их в предрассветных сумерках по улицам Лондона в направлении Гросвенор-сквер.

Эхо от ударов подкованных копыт по брусчатой мостовой гулко разносилось в ночном воздухе, отражаясь от стен домов, тесными рядами протянувшихся вдоль узких улиц. Джону, кучеру леди Вудкотт, тоже хотелось поскорее добраться до своей постели, поэтому он не уставал погонять лошадей, то и дело взмахивая вожжами. Ему было холодно.

Пассажирки, плотно закутанные в плащи, согретые накинутыми на колени шерстяными пледами, холода не чувствовали. Только трясло их не меньше, чем кучера, но с этим уж ничего не поделаешь. Фанни привалилась к теплому мягкому боку матери и мирно спала. Элли, сидевшая напротив кузины и тетушки, слегка позевывала, трясясь на выбоинах мостовой. Леди Вудкотт тоже зевнула, а затем зашептала, наклонясь к своей племяннице:

— Почему ты так любишь задирать мужчин? Ты даже не представляешь, насколько сама становишься каждый раз уязвимой, когда задеваешь их. — Она повела плечами, отчего Фанни что-то невнятно пробормотала во сне недовольным тоном. — А в конце концов за это приходится расплачиваться мне. Это на меня в итоге изливается их презрение!

— Ах, тетушка, уверяю вас, я не нарочно.

Элли поплотнее закуталась в плащ и зевнула. Она и в самом деле вовсе не собиралась задирать Равенворта. А если этого человека оказалось так легко обидеть, то это не делает ему чести. И вообще, это его трудности!

Карету подбросило на выбоине. Элли уселась поудобнее, откинулась назад и с улыбкой вспомнила о том, как они с Равенвортом танцевали вальс. О, это было волшебно! И каким сильным, красивым и даже внимательным казался в те минуты этот Равенворт…

Элли негромко рассмеялась и наклонилась поближе к тетушке, чтобы не разбудить Фанни.

— Впредь я постараюсь держать свой язык за зубами. Честное слово, постараюсь! Кроме всего прочего, мне и самой не хочется потерять такого прекрасного партнера по вальсу.

В темноте кареты послышался тяжелый вздох — это леди Вудкотт из последних сил пыталась справиться с обуревавшими ее чувствами.

— Ты говоришь о нем так… — раздался ее хриплый шепот, — так… словно он совершенно заурядный человек!

— А разве это не так? — ехидно спросила Элли.

— Пф-ф-ф! Услышали бы тебя сейчас его почитатели!

Элли повернула голову к окну, за которым проплывали серые, мокрые стены зданий. Пробиваясь сквозь вечный лондонский туман, тускло светили редкие газовые фонари, от которых на улицах, казалось, становилось только еще сумрачней и грустнее. Из полумрака вынырнула темная фигура ночного сторожа — в плаще, с зажженным фонарем в руке. Он громко стучал колотушкой, наводя страх на воров, если таковые находились неподалеку, и кричал:

— Все спокойно! Четыре часа!

Еще минута — и он исчез в ночном тумане вместе со своим фонарем.

— Собственно, мы с ним и не спорили, — задумчиво произнесла Элли. — Похоже, виконта просто задело мое отношение к его службе в армии во время войны. Он был тогда посыльным у Веллингтона — или что-то в этом роде.

Леди Вудкотт удивленно ахнула.

— Он был офицером? — Она перевела дыхание и жарко зашептала: — Так это же прекрасно! На самом деле прекрасно! Ведь офицеры — люди чести. А вот старший брат Равенворта, насколько я знаю, погиб именно как бесчестный человек. Его убили на дуэли, из-за карт. Похоже, он был шулером. Сказать по правде, я никогда его не любила. Такой злобный был мужчина — не приведи господи!

Но Элли уже не слушала тетушку. Ее мысли успели перелететь к милому образу майора Стоунсфилда. Интересно все-таки, женат он или холост? И почему только о самых важных вещах не пишут в «Таймс»?

— Тетушка, — осторожно начала Элли, — а у вас много знакомых офицеров?

— Офицеров? Да нет, в основном это шапочные знакомства. А почему ты спросила? Пожалуйста, выкини из головы всякие глупости! Ради памяти о моей покойной сестре я не позволю тебе выйти за какого-нибудь конногвардейца или еще хуже — за одного из этих, в красных мундирах. Ведь даже Бруммель не пошел в офицеры, хотя едва не разорился во время войны.

Элли щелкнула зубами, когда карета в очередной раз подпрыгнула на разбитых рессорах, и откликнулась:

— Но ведь с Равенвортом, я полагаю, вы хорошо знакомы?

Синие глаза Элли мстительно блеснули в полумраке кареты. Она припомнила слова Равенворта о его замечательных сапогах, которые он не желал пачкать в грязи вместе с простыми солдатами.

Леди Вудкотт то ли не рассмотрела взгляда Элли, то ли не придала ему значения. Во всяком случае, она простодушно ответила:

— Ну, с ним мы часто общались. Я бы даже сказала, очень, очень часто.

Фанни беспокойно заворочалась, и собеседницы на время умолкли, не желая ее будить. Карета тем временем начала замедлять свой бег. Леди Вудкотт глубоко вздохнула и переменила тему:

— Мне кажется, что из вас с лордом Барроу получится прекрасная пара. Не хочу забегать вперед, но, по крайней мере, он едва ли не единственный человек, которого не раздражает твоя манера держать себя.

Грумы соскочили с запяток, разминая затекшие ноги. Карета заскрипела, дернулась в последний раз и остановилась — уже окончательно. Элли сбросила с коленей плед, Фанни проснулась и, потянувшись, выпрямилась на сиденье.

Элли вспомнила, с какой готовностью отдал ей барон свою табакерку, и убежденно сказала, заканчивая разговор:

— Я не сомневаюсь, что из лорда Барроу получится прекрасный муж — добрый и благородный.

Было похоже, что леди Вудкотт вполне успокоили эти слова — в отличие от Фанни, которая внезапно вздрогнула и бросила на кузину быстрый взгляд. Элли заметила ее волнение и с удивлением подумала, нет ли у Фанни каких-то глубоко спрятанных намерений и планов, связанных с бароном.

Три леди выбрались из кареты и в молчании направились к дому. От свежего утреннего воздуха всех троих охватил легкий озноб.

Войдя в дом, Элли поклонилась леди Вудкотт с таким изяществом, которое и самому Равенворту не всегда удавалось, пожелала тетушке и кузине доброй ночи и поспешила наверх, в свою спальню. Поднимаясь по ступенькам лестницы, она снова вспомнила сегодняшний танец с виконтом. Элли напевала мелодию вальса, пока раздевалась с помощью Сары. Юркнув в постель, она еще успела подумать о том, какие же глупые создания мужчины, — и провалилась в глубокий долгий сон.

Элли уже спала, а в доме лорда Равенворта на Беркли-сквер все еще горел свет. Хозяин дома не переставая ходил взад-вперед по своей гостиной, не уставая удивляться доверчивости лорда Барроу.