Валери Кинг - Опасное пари

Они встали среди пар, приготовившихся танцевать кадриль. Элли улыбнулась, окинула взглядом зал и с надеждой подумала, что в такой толкучке барону не удастся завязать с нею флирт.

Ей очень не нравился лорд Крессинг. Да, он был интересным, отчасти даже загадочным мужчиной, принятым в лучших домах Лондона, но… Но за два коротких месяца, проведенных здесь, Элли успела наслушаться о любовных похождениях барона. Его имя связывали с именами по меньшей мере пяти замужних респектабельных леди, чаще всего — с именем привлекательной, недавно овдовевшей миссис Мерривил. Даже у Равенворта при всей его распущенности не было такой скандальной славы.

Впрочем, Элли должна была признать, что за все это время Крессинг ни разу не попытался ухаживать за ней — бог знает почему. Их общение сводилось к пустой болтовне, лишь изредка барон позволял себе рассказать какой-нибудь вполне приличный анекдот. Элли надеялась, что лорд Крессинг достаточно умудрен, чтобы рассмотреть за ее веселым нравом скрытую, но неприступную добродетель.

Однако сегодня во время кадрили лорд Крессинг как-то уж слишком щедро осыпал Элли комплиментами. Ей вовсе не хотелось принимать предложение барона пройти в соседний зал, чтобы немного подкрепиться, но мысль о табакерке ни на секунду не покидала ее. Они направились к столам, на которых стояли в серебряных ведерках запотевшие бутылки шампанского, и Элли была вознаграждена: она увидела, как лорд Крессинг вынимает на ходу из своего кармана золотую, украшенную эмалью табакерку. Он с гордостью посмотрел на нее, а затем протянул Элли.

— Взгляните, здесь два отделения, — сказал он, открывая крышечку. — Любопытно, верно?

От близости удачи Элли зажмурилась и почувствовала, как по спине побежал холодок. Она взяла табакерку слегка дрожащими пальцами, открыла оба отделения, и над ними поднялись крошечные облачка табачной пыли.

— Отец подарил ее мне, когда я поступил в Оксфорд, — сказал Крессинг, доверительно понизив голос.

Элли заглянула ему в лицо и ощутила неожиданную слабость. Как попросить у мужчины такое сокровище — пусть даже и на время?

— Я полагаю… эта вещь очень дорога вам?

— Да, — просто ответил барон. — Мой отец так много сделал для меня. Когда он умер — несколько лет тому назад, — я поклялся, что никогда не расстанусь с его подарком и буду всегда носить эту табакерку при себе.

Глаза барона увлажнились, а у Элли перехватило дыхание. Она никак не ожидала встретить такие чувства в таком человеке. Но нужно что-то предпринимать, если она не хочет проиграть пари. Элли протянула табакерку лорду Крессингу и словно невзначай спросила:

— У вас, очевидно, много табакерок?

«Ну пусть он скажет „да“! Господи, пусть скажет „да“! Ведь Джордж не уточнял, какую именно табакерку я должна раздобыть у каждого из троих джентльменов!» — подумала Элли.

Но лорд Крессинг смерил ее каким-то отсутствующим взглядом и равнодушно ответил:

— Нет. Эта единственная.

Сердце Элли похолодело, но отступать было нельзя.

— Я понимаю, что вы вряд ли согласитесь, милорд, — неуверенно, запинаясь начала она, — но дело в том, что… я хотела сказать, что…

Ей самой было стыдно за себя, но она продолжала Мямлить, покуда лорд Крессинг не перебил ее, воскликнув:

— Святые небеса! А который теперь час?

Он бережно опустил табакерку в карман своего сюртука и посмотрел на часы — прекрасные часы из севрского фарфора, — стоящие на столике рядом с камином. Большая стрелка едва перевалила за одиннадцать.

— Надеюсь, вы простите меня, мисс Дирборн. — Он подхватил Элли под локоть и поспешно повел назад, в бальный зал. — Но я вспомнил о чрезвычайно важном свидании, которое назначил еще несколько недель назад. Не могу понять, как только это могло вылететь у меня из головы! Согласитесь, если джентльмен пообещал где-то быть, он просто обязан там быть.

Возвращаясь к своему стулу, Элли не различала лиц — одни цветные пятна. Она оцепенело смотрела, как учтиво раскланивается и исчезает из поля зрения лорд Крессинг. Одна лишь мысль билась сейчас в ее голове — мысль о пятом мая, которое оказалось так близко. Да, раздобыть табакерки у Равенворта и Крессинга — подвиг, достойный Геракла…

Уже в ту секунду, когда Крессинг сказал, что эта табакерка у него единственная, Элли поняла, что пари она скорее всего проиграет. И зачем только она ввязалась в эту игру?! Но когда Джордж объявил ей условия пари, все казалось таким простым… Разве ей могло тогда прийти в голову, что какая-то пустяковая вещица может так много значить в жизни мужчины!

Элли скользнула взглядом по бальному залу. Вот Равенворт оживленно болтает о чем-то с мисс Саттон, которая держит его под руку и заглядывает в лицо с нескрываемым обожанием. Вот лорд Крессинг в дверях прощается с Джорджем… Увидев их, Элли нахмурилась, веер замер в ее руке. Она вспомнила, что лорд Крессинг и Джордж — друзья, и в голове ее промелькнула тревожная мысль, не мог ли Джордж рассказать Крессингу об их пари.

— О нет! Это невозможно! — воскликнула Элли.

Леди Вудкотт тут же вскинула голову:

— Что-что, дорогая? Что ты сказала?

— Ничего, тетушка. Так, подумала кое о чем…

— Элли, это неприлично, когда леди разговаривает вслух сама с собой. Ах, как приятно! Лорд Барроу!

Элли обернулась — из дальнего угла зала, где скрипачи вразнобой пилили воздух своими смычками, к ним направлялся барон.

«Ах, если бы я могла принять его предложение!» — с грустью подумала Элли. Лорд Барроу был приятным человеком — простым и спокойным. Он никогда не суетился, никогда не раздражался и не задавал лишних вопросов. Элли была уверена, что ей достаточно просто подойти, протянуть руку, сказать: «Табакерка!» — и он не моргнув глазом отдаст ее.

Элли вздохнула. Да, лорд Барроу был сговорчивым и покладистым человеком. Таким покладистым, что она, без сомнения, захлебнулась бы в собственных слезах, если бы вышла за него замуж…

Барон подошел, поклонился, и Элли рассеянно кивнула в ответ, не сводя глаз с кармана его черного сюртука. Он предложил ей пройтись вместе с ним по залу, и она медленно встала, размышляя о том, с какого конца подъехать к разговору о его табакерке. В конце концов, одна табакерка — это все-таки лучше, чем ни одной…

Когда они отошли, провожаемые поклонами и радостными улыбками леди Вудкотт, Элли раскрыла было рот, собираясь начать разговор, но лорд Барроу опередил ее, заметив:

— Я видел, как вы танцевали вальс с Равенвортом.

Элли совершенно не хотелось говорить о виконте. Во всяком случае — сейчас.

— Вот как? — рассеянно откликнулась она и раскрыла свой веер.

Лорд Барроу откашлялся и повел Элли дальше, ежесекундно раскланиваясь и улыбаясь знакомым. Чувствовалось, что ему нелегко продолжать этот разговор.