Робин Хэтчер - Время перемен

— И то хорошо! — пробормотала она. — Мне нелегко достаются денежки, я не могу позволить себе тратиться на врачей.

Рик Телфорд удивленно хмыкнул, но ничего не сказал. Последовала неловкая пауза, и когда Герти осмелилась поднять на доктора глаза, то обнаружила, что тот смотрит на нее со странным выражением лица. Однако, какой у него красивый рот! Да и уши тоже…

Сколько раз за последние несколько недель он держал руку Герти в своей руке, пока врачевал ее вывих! И все-таки до сих пор подобные глупости не лезли ей в голову; заботила Герти только вывихнутая рука, мешавшая ей заниматься лошадьми. Что же изменилось теперь? Герти почувствовала, что снова краснеет. Черт побери, нужно немедленно взять себя в руки, иначе дело кончится тем, что она не сможет противиться желанию заключить Рика Телфорда в объятия и поцеловать его в губы. Прямо здесь, на Мэйн-стрит, и сейчас.

Бочком Герти двинулась к двери.

— Кажется, дождь начинает ослабевать. Мне нужно загрузить закупленные продукты в коляску. Наверное, на ранчо нас заждались, — она распахнула дверь лавки.

— Рад был с тобой повидаться, Герти.

— Я тоже, док, — ответила Герти и, не взглянув на него, проворно юркнула внутрь, оставив доктора Телфорда недоумевать по поводу ее странного поведения.

— Знаете, миссис Батлер, — сказала Сэди, разливая кофе по чашкам, — наш город уже три года не праздновал толком День Независимости. Может быть, вы бы согласились сыграть нам пару сцен из Шекспира? — Сэди поднялась со стула и поставила кофейник на плиту, — Нужно же как-то приобщаться к культуре, — добавила она, усаживаясь на место. — Думаю, моим ребятишкам это бы очень понравилось.

— Не знаю, миссис Голд. До четвертого июля всего две недели.

— Не хотите же вы сказать, что не помните наизусть нескольких сцен? — Сэди замахала руками. — Никогда не поверю! Кроме того, жизнь в Дэд Хорс скучна и однообразна. Для здешней публики ваше представление станет настоящим праздником. И еще одно. Я считаю вас замечательной актрисой.

Фэй питала слабость к похвалам и сейчас же почувствовала симпатию к хозяйке лавки.

— Очень мило с вашей стороны, миссис Голд. Я подумаю и, возможно, решусь принять ваше предложение.

— Мы устроим настоящий праздник. Об этом уж я позабочусь! — глаза Сэди горели восторженным огнем. — Может быть, к нам соблаговолит пожаловать сам мистер Ратледж. Иногда мне кажется, что этот человек вообще не существует.

Фэй закрыла глаза и увидела перед собой высокую, мускулистую фигуру Ратледжа и его изуродованное шрамом лицо.

— Еще как существует, — прошептала она.

— Через наш городок могла бы пройти железная дорога, — резко сменила тему Сэди, впрочем, не в первый раз за время их недолгой беседы, — если бы мистер Ратледж перестал упрямиться и поддержал наши усилия. Ходят слухи, что он богат, как Крез. Ратледж занимается разведением скота и более других должен быть заинтересован в том, чтобы железная дорога пролегла через Дэд Хорс.

— А с ним кто-нибудь об этом говорил?

— Пытались, но он не пожелал никого принять, — миссис Голд покачала головой. — Как бы мне не хотелось отсюда уезжать… Здесь я прожила самые счастливые годы, — она тяжело вздохнула. — А начинать все сначала, тем более в моем возрасте…

Фэй не успела ей посочувствовать, потому что на пороге появилась Герти.

— Фэй, дождь немного ослаб. Давай-ка загружаться и трогаться в путь, иначе придется заночевать здесь.

— Сейчас иду, — Фэй поднялась со стула и улыбнулась хозяйке. — Было очень приятно познакомиться с вами поближе, миссис Голд. Спасибо за гостеприимство.

— Мне тоже очень приятно. Теперь можете без церемоний заходить, когда захотите. Буду очень рада. Нас, женщин, здесь так мало. Не ждите, пока у вас закончатся припасы, а приезжайте запросто и в любое время.

— Обязательно, миссис Голд.

— Вы не забыли, миссис Батлер, о представлении? Я дам вам знать, когда мы начнем готовить программу. Представляю, как обрадуются мои детишки, когда узнают о предстоящем празднестве.

Фэй ценила доброе к себе отношение, и после получасовой беседы с миссис Голд на душе у нее было радостно и светло. Возможно, подумала она, этот городок под названием Дэд Хорс в штате Вайоминг вовсе не самое худшее место на Земле.

Глава 6

Через открытое окно в убежище Дрейка доносились переливы радостного смеха. Он слышал этот благозвучный смех уже в течение получаса, но только теперь поднялся с кресла и подошел к окну.

Дождь, ливший два дня подряд, прекратился, оставив после себя чудесные запахи сырой земли и преющих листьев. На небе не было ни единого облачка. Горная гряда, казалось, приблизилась; очертания городка Дэд Хорс дрожали и колыхались в испарениях, поднимавшихся от влажной земли.

Прямо под окном, там, куда солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву тополей, на одеяле, расстеленном на зеленой траве, расположились мать и дочь.

Голова Бекки покоилась на коленях матери, которая сидела, прислонившись к стволу Дерева. В руках девочка держала сплетенный из луговых трав венок. Она выглядела гораздо лучше, чем в тот день, когда Дрейк впервые вынес ее на свежий воздух, и это обстоятельство его обрадовало.

Фэй гладила ладонью белокурые волосы дочери и время от времени наклонялась, чтобы поцеловать девочку.

— Тебе нужно немного поспать, — озабоченно сказала Фэй.

— Сначала расскажи мне еще одну сказку.

— У меня полно работы, Бекка, — Фэй посмотрела на часы. — Мужчины вернутся на ранчо голодными, поэтому я должна приготовить для них ужин.

— Пожалуйста, мамочка. Только одну сказку. Обещаю поспать, как только ты мне ее расскажешь.

Фэй рассмеялась. Удивительно, каким образом серия тривиальных звуков, каковыми является женский смех, может вызвать к жизни целое множество различных, зачастую противоположных эмоций. Дрейку показалось, что где-то в глубине его души сдвинулась с места и начала таять огромная ледяная глыба, угрожая затопить все вокруг.

— Ну, хорошо, — уступила Фэй настоятельным просьбам дочери. — Я повторю монолог, который приготовила к празднику в честь Дня Независимости. Как только я закончу читать, ты закроешь глазки и уснешь. Договорились?

Девочка кивнула и замерла в ожидании, а Фэй тем временем поднялась с одеяла, отошла на несколько шагов и на несколько секунд замерла, отвернувшись в сторону горной гряды. Когда же она повернулась к девочке, Дрейк поразился происшедшей в ней перемене. Под окном стояла совершенно другая женщина.

«Мое лицо спасает темнота, А то б я, знаешь, со стыда сгорела, Что ты узнал так много обо мне. Хотела б я восстановить приличье. Да поздно, притворяться ни к чему».