Рут Лэнган - Спасенный рай

– Я замечаю в вас большие изменения к лучшему.

– Кэл научил меня плавать, – гордо сообщил Натаниэль.

– Сегодня? Неужели? – Тетя Бесси увидела полные обожания глаза мальчика и обернулась к племяннику. Казалось, он никогда еще не чувствовал себя так неловко. Неужели малыш нашел скрытый просвет в стене, которой окружил себя Кэл?

– Ты уже умел плавать, – сказал Кэл. – Я просто помог тебе вспомнить.

Натаниэль улыбнулся.

– Я еще не умею плавать, – сообщила Эмили. – Но Далси сказала, что научит меня, когда я подрасту.

– А я даже учиться не хочу. – От страха у Белль расширились глаза. – Вода темная, и не видно опасностей, которые тебя поджидают.

– Каких опасностей? – поинтересовалась Эмили.

– Большие рыбы – акулы, киты и еще… – она с трудом выговорила: – восьминожки.

Услышав это, Дарв наморщил лоб.

– А кто это – восьминожки?

Маленькая Эмили широко раскрыла глаза:

– Они большие и мохнатые, с усами и с щипцами – схватят тебя и задушат.

Все улыбнулись, но Дарв нашел нужным пояснить:

– Надо говорить – осьминоги. Они не опасны, и у них восемь рук. Это не щипцы, а щупальца.

– А они мохнатые? – спросила Эмили.

– Нет, они гладкие, как угри. Хотите, покажу вам осьминога на картинке?

– Хотим, хотим! – воскликнули дети, радостно хлопая в ладоши.

– После ужина я принесу книжку, и мы посмотрим ее в гостиной.

Далси удивило, с каким удовольствием тихий и застенчивый Дарв разговаривает с детьми. Но еще больше ее удивило, что тетя Бесси не вмешивается, а лишь изумленно наблюдает за младшим племянником.

– Это осьминог. А это кальмар.

Дети столпились вокруг дивана, где Дарв, кивая и вполголоса что-то растолковывая, показывал им картинки в книжке. Он надел очки и от этого стал походить на сову, однако это отнюдь не портило его.

Старлайт, сидевшая с корзинкой для шитья на коленях, удивленно воскликнула, взглянув на картинку:

– Ой, какой страшный!

– На самом деле он вовсе не страшный, – заверил ее Дарв. – Если бы вы с ним встретились в воде, то еще неизвестно, кто бы больше испугался – вы или осьминог.

– Конечно, я, – к общему веселью, сказала Старлайт. – Я бы со всех ног помчалась прочь. Вернее, поплыла.

– И осьминог тоже, – смеясь, ответил Дарв. – Только в противоположную сторону.

– Приятно слышать. – Старлайт продела нитку в иголку и стала подшивать платье тети Бесси. – Дарв, откуда вы столько всего знаете?

– У меня… были хорошие учителя. – Смех в глазах Дарвина внезапно погас, и он захлопнул книгу. – Желаю всем спокойной ночи.

Он встал и направился к двери. Старлайт и дети обеспокоено переглянулись. Когда Дарв вышел, Старлайт нерешительно спросила:

– Я что-то не то сказала, тетя Бесси? Тетя покачала головой.

– Не надо себя винить. Такой у Дарва характер. Ему сейчас надо побыть одному.

– Но смотреть картинки было так весело, – сказала Эмили. – Почему же ему захотелось побыть в одиночестве?

Серьезная маленькая Клара произнесла с недетской мудростью:

– Ты не поймешь, Эмили. Ты помнишь только счастливые времена. Но некоторые из нас еще помнят о плохом. И иногда нам хочется плакать, когда все вокруг смеются.

Эти слова как ножом пронзили Далси.

– У нас всех есть тяжелые воспоминания, Клара. И нет ничего зазорного в том, что мы из-за них плачем.

– Даже взрослые?

– Да. Даже взрослые.

– Тогда почему Дарв не поплачет, чтобы ему стало легче?

– Мой папа говорил, что бывает боль слишком сильная для слез. – Далси прижалась губами к виску Клары. – А вам уже пора спать.

Далси прикоснулась к изысканной вышивке ночной рубашки, извлеченной из сундука тети Бесси. А ведь совсем недавно она воспринимала такие роскошные вещи как должное. Глубоко задумавшись, девушка подошла к окну. Это было раньше, до того, как мир сошел с ума. И до того, как отец надел свою великолепную конфедератскую униформу и отбыл на войну, чтобы никогда не вернуться.

Внимание Далси привлек мирный пейзаж, простиравшийся внизу. Лунный свет заливал поля, волны лениво бились о берег, а ряды пальметто напоминали безмолвных стражей. Иногда, когда в доме становилось тихо, и все вокруг окутывала тьма, ей почти удавалось убедить себя, что ничего не произошло и все они в полной безопасности. Быть в безопасности – это все, чего ей хотелось для себя и для других.

Она вышла на балкон и увидела, как мимо бесшумно пролетела сова.

– Вы тоже хотели бы так летать?

При звуке этого низкого голоса Далси вздрогнула и оглянулась.

Рядом, небрежно облокотившись на перила, стоял Кэл. В руке он держал сигару, и завитки дыма кружились у него над головой, растворяясь в воздухе. Он был обнажен по пояс, и у Далси заколотилось сердце.

– Да, раньше я мечтала летать, – призналась она.

– А куда бы вы полетели, если бы могли?

Она пожала плечами, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– В какое-нибудь безопасное место, не затронутое войной. Где никогда не умирают родители, где дети могут мечтать о лучшем будущем. – И она подняла на него взгляд. – А вы?

– Я видел слишком много разных мест и больше не горю желанием никуда ехать. Лучше остаться на своем островке… – Кэл посмотрел вдаль. – Мечты – это для детей. А я вижу впереди только тяжкую работу да постоянную борьбу за существование.

– Но ведь в детстве вам чего-то хотелось.

– Наверное. – Он смотрел, как лунный свет бриллиантами переливается в ее волосах, делая их иссиня-черными. – Но война все переменила.

В его голосе Далси уловила тщательно скрываемую боль и, не подумав, коснулась его руки.

– Не все! Ведь у вас же остался дом, семья, остров.

Вместе с нежностью ее прикосновения Кэл ощутил поднимавшийся в нем жар. Он сразу напрягся, чтобы ничего не чувствовать, и голос его прозвучал грубее, чем он ожидал.

– Я мечтал, мисс Трентон, но не об этом острове.

– Простите. Я не имела права… – Она хотела отойти, но Кэл отбросил сигару в сторону, и его сильные пальцы обхватили ее запястье.

– Не имели права? Но такие вещи никогда не останавливали храбрую мисс Далси Трентон! – Он приблизил ее к себе. – Вы не имели права вытаскивать невинных детей в море во время шторма – но вы это сделали. Вы не имели права вторгаться в нашу жизнь – но вы это сделали. – Глаза Кэла были словно из стали. Он привлек Далси еще ближе. – И вы не имеете права напоминать мне, как бесплодны мои мечты. Но делаете это каждый раз, когда смотрите на меня.

– Прошу вас…

Кэл прижал ее к себе, и его голос стал хриплым.

– Вы спрашиваете, о чем я мечтал. Я вам скажу: о женщине – нежной, ласковой и любящей, которая захочет стать моей женой. О детях, которых будет вокруг так же много, как древесных листьев. О любимой профессии…