Виктория Дал - Семь дней страсти

— Да что ты знаешь об этом? — выпалила она. — Ходят слухи, что ты женишься на богатой наследнице, и все твои проблемы будут решены.

— А!

На этот раз улыбка виконта была горькой. Для Синтии это стало еще одним открытием.

— Это правда, я женюсь. И она действительно богатая наследница. И потом мы будем счастливо жить в замке из золота, поэтому я заодно могу и тебе помочь устроить свое счастье.

Синтия была изумлена, когда проснулась и увидела Николаса, склонившегося над ней. Но то, что она услышала сейчас, не шло ни в какое сравнение с тем изумлением.

— Ты обручен? Ты… Ты скоро женишься? Мы не слышали.

— Через несколько недель я должен вернуться на свадьбу. Поэтому давай поторопимся, а? Может, приступим к поискам клада сегодня утром?

Его попытка пошутить осталась без ответа. Веселье Ланкастера было ненатуральным, и Синтия не могла смеяться, даже если бы ей дали тысячу фунтов.

Ник скоро станет мужем. И какая-то другая женщина будет его женой.

Глава 6

Ступня Синтии выглядела узкой и изящной, пока она не натянула на нее шерстяной носок и не затолкнула в ботинок на толстой подошве. Ланкастер скользнул взглядом по второй ноге, изучая ее форму. Она могла быть одета в платье служанки, но пальцы ног были бледными и тонкими.

Сегодня она не надела чулки, потому что миссис Пелл взяла их в штопку.

— Ты меня слушаешь? — раздраженно спросила Синтия.

— Да… Что?

— Я сказала, что тебе лучше найти перчатки попрочнее.

Ланкастер посмотрел на перчатки, которые держал в руках, и пожал плечами:

— Я не уверен, что это совершенно безопасное занятие для леди.

— А я уже несколько недель взбираюсь на эти скалы, — вздохнула Синтия и натянула второй ботинок. — Полагаю, что для меня это безопаснее, чем для тебя.

— И все же, если ты упадешь… Нет, я не могу этого допустить.

У нее вспыхнули глаза, а губы сжались в тонкую линию. Ланкастер подготовился к длинной тираде.

— Ты… — начала Синтия. — Ты… Я не могу… Отлично. Я поделюсь с тобой кладом, пятьдесят на пятьдесят. Думаю, так будет честно. Это твоя земля.

— Неужели ты думаешь, что предложение золота, которого мы, вероятнее всего, никогда не найдем, заставит меня рисковать твоей жизнью?

— Ой, ради Бога, не надо! — Синтия мгновенно утратила контроль над своими эмоциями. — Моя жизнь месяцами подвергалась риску, ты когда-нибудь знал об этом или заботился? Занимайтесь своим делом, виконт.

Слышать правду было больно, но Ник только покачал головой.

— Думаю, не стоит говорить, что теперь это стало и моим делом. — Он обвел рукой свою комнату. — Каждый клочок земли и собственности, имеющий отношение к твоим фантазиям, принадлежат мне. Поэтому не надо возмущаться, мисс Мерриторп.

Синтия прищурила глаза. Ланкастер занял более удобную позицию на тот случай, если она вдруг набросится на него с кулаками, как часто делала в детстве.

Но Синтия, вероятно, повзрослела. В ответ на его слова она лишь вздернула голову.

— Ты сказал, что поможешь мне, этим и ограничимся. Помощь подразумевает участие, а не деспотизм.

Господи, она действительно выросла. Ей даже удалось не накричать на него, и Ланкастер почувствовал, что она заслуживает похвалы.

— Ну, ладно-ладно, мы сделаем это вместе. Но, — добавил он, заметив, что она улыбается, — я могу передумать, если это окажется слишком опасным.

— Посмотрим.

Явно не придавая значения его беспокойству, Синтия встала и поправила свои серые, в соленых разводах, юбки.

И, как и в предыдущую ночь, этот ее жест взволновал его, заставив учащенно биться сердце.

— Что-то не так? — спросила она.

— Все в порядке. Ты готова?

— Готова, а ты? — спросила она, взглянув на его сапоги для верховой езды.

— Ну конечно. Что мне готовиться.

Загадочно посмотрев на него, девушка пошла к двери. Ланкастер последовал за ней.

Пока они спускались по лестнице, Синтия натянула на голову капюшон и пошла к черному ходу. Миссис Пелл отослала своего последнего помощника поработать на конюшне сегодня утром. Парнишка по имени Адам был взволнован возможностью провести некоторое время с почтенным и великодушным кучером Ланкастера из Лондона. И все же внутри у Ланкастера все сжалось от страха, когда Синтия выскользнула в двери и заспешила вниз по ступенькам. Но Синтия не разделяла его волнения. Она даже не оглянулась в его сторону, повернув к побережью.

— Не боишься, что тебя увидят?

Ланкастер старался успевать за ней следом.

— Если ведешь себя скрытно, люди сразу заметят, — пожала плечами Синтия.

Да, это он уже успел понять. Если хочешь смешаться с толпой, веди себя так, словно ты принадлежишь к ней. Но…

— Откуда ты знаешь это, Синтия? Ты в этом году сбежала из Ньюгейтской тюрьмы?

Озорной взгляд, которым она его одарила, заставил вспомнить все шалости, которые она вытворяла в юности.

— Знаешь, я совершенно не обязана была бывать в Кантри-Мэноре каждый день. Чем больше времени я проводила здесь, тем больше ограничений мне устанавливал отчим. Я поняла, что, если попытаюсь выскользнуть тайком, одна из служанок заметит и скажет матери. А если я просто выйду на улицу, как и полагалось…

Она подмигнула Ланкастеру, и тот улыбнулся в ответ.

… Боже… оказывается, Синтия симпатичная. Как он мог думать, что она несимпатичная?

Она наклонила голову, посмотрела на него сквозь ресницы и пошла по спускавшейся вниз тропинке. Неужели она кокетничает с ним? Он ощутил покалывание кожи, когда она облизнула губы.

— Ланкастер…

— Да?

— Откуда у тебя этот шрам?

— Что, прости?

— Этот шрам.

Синтия резко остановилась и повернулась к нему с раздраженной улыбкой.

— Вокруг шеи, — обиженно добавила она. — Я видела его вчера ночью.

Когда Ланкастер покачал головой, она потянулась, чтобы провести пальцем по коже у него под подбородком. Ланкастер успел отвести ее руку, пока она не коснулась его шейного платка.

Синтия онемела, а он постарался не сжимать ее руку сильно, хотя пальцы у него стали деревянными. Кожу покалывало, но на этот раз не от удовольствия. Его словно волной холода окатило.

— Ник, — задохнулась Синтия, когда он отпустил ее руку, бормоча извинения. — В чем дело?

— Ни в чем.

— Прости, я не знала, что есть что-то, о чем я не должна заводить разговор.

Вот оно, она извинилась. Ланкастер заставил себя улыбнуться, и это было нетрудно, поскольку эту хитрость он практиковал довольно часто.

— Я смущаюсь. Понимаешь, ожог. Уродство. Я ненавижу, когда это замечают. Немного самолюбия — ничего страшного.