Джулия Куин - Гретна-Грин

— Пойдемте, любимая, — учтиво сказал он, — мы должны позволить этому хорошему человеку закрыться на ночь.

Маргарет кивнула и поднялась, хотя ее губы были все еще сильно сжаты. Ангус чувствовал, что она не доверяет себе настолько, чтобы заговорить.

— Не забудьте свой кранахан, — подсказал он, пододвинув к ней блюдо, и взял в руки свое.

— Не хотите ли понести и ее пудинг? — продолжал усмехаться Джордж. — Я не доверяю ее взгляду.

Ангус внял его совету и подхватил другое блюдо.

— Превосходная идея, добрый человек. Моей жене придется обойтись без поддержки, но, думаю, она справится. Не так ли, дорогая?

— Окх, да. Эта дама не нуждается в мужчине, который подскажет ей в какую сторону идти. — Джордж подтолкнул Маргарет локтем и улыбнулся, как заговорщик. — Но это неплохо, да?

Ангус подтолкнул Маргарет к выходу из комнаты прежде, чем она кинулась убивать владельца гостиницы.

— Почему вы упорно продолжаете дразнить меня? — рычала она.

Ангус завернул за угол и подождал ее, чтобы начать подъем вверх по лестнице.

— Это отвлекает вас от мыслей о брате, разве не так?

— Я… — Ее губы открылись в изумлении, и девушка уставилась на Ангуса, будто никогда прежде не видела этого человека. — Да, так.

Он улыбнулся и вручил ей одно из блюд с пудингом, а сам начал выуживать из кармана ключ от комнаты:

— Удивлены?

— Так вы сделали это для меня? — Она потрясла головой. — Нет.

Ангус медленно повернулся, не вытащив ключ из замка:

— Я рассчитывал, что вы будете настолько изумлены, что на время забудете о брате, но думаю, что ваш ответ мне нравится больше.

Маргарет задумчиво улыбнулась и коснулась его руки:

— Вы — хороший человек, сэр Ангус Грин. Невыносимый время от времени… — Она усмехнулась его притворному угрюмому виду. — Хорошо, невыносимый большую часть времени, если хотите расставить все точки над i, но все равно хороший человек.

Он открыл дверь, затем поставил блюдо с кранаханом на стол в комнате:

— Может мне не следовало упоминать вашего брата сейчас? Возможно, лучше было оставить вас безумно кричащей и готовой вцепиться мне в горло?

— Нет. — она утомлённо выдохнула и села на кровать… Еще один длинный локон каштановых волос выбился из ее причёски и упал на плечо. Ангус наблюдал за ней с болью в сердце. Девушка выглядела настолько маленькой и беззащитной, настолько грустной, что он не мог это перенести.

— Маргарет, — спросил он, садясь рядом, — сколько лет вы прикладывали все усилия, чтобы как можно лучше воспитать брата?

— Семь.

— Теперь пришло время позволить ему расти и принимать собственные решения, правильные или неправильные.

— Вы сами говорили, ни один молодой человек восемнадцати лет не знает своих желаний.

Ангус проглотил стон. Нет ничего более отвратительного, чем быть пойманным на собственных словах.

— Я имел в виду, что не хотел бы видеть его женатым в столь юном возрасте. Боже мой, если бы он сделал плохой выбор, то должен был бы жить с этим до конца жизни.

— Если он сделал плохой выбор, поступив на флот, как долго он будет сожалеть об этом? — Маргарет подняла лицо, и ее глаза выглядели невыносимо огромными на ее лице. — Он может умереть, Ангус. Меня не интересует, когда люди говорят, что войны были всегда. Где-то один глупец почувствует потребность бороться с другим глупцом, и они пошлют моего брата улаживать это дело.

— Маргарет, любой из нас может завтра умереть. На выходе из этой гостиницы я могу быть растоптан безумной коровой. Вы можете выйти из этой гостиницы и попасть под удар молнии. Нам не суждено знать о жизни дальше этого мгновения.

— Да, но мы можем попробовать свести риск к минимуму.

Ангус поднял руку, чтобы пальцами причесать густые волосы. Он часто повторял это действие, когда уставал или сердился. Но в этот раз его рука переместилась немного левее, и он чувствовал, что коснулся волос Маргарет. Прекрасные волосы, шелковистые и гладкие, их оказалось намного больше, чем он первоначально представлял. Ангус вытащил шпильки и теплый водопад волос заскользил между его пальцами.

В то время, когда он наслаждался ее волосами, ни один из них не дышал.

Они смотрели глаза в глаза, зеленые в самые темные, самые горячие черные. Не прозвучало ни слова, но, поскольку Ангус наклонялся вперед, медленно сокращая расстояние между ними, они оба знали, что вскоре произойдет.

Он собирался поцеловать ее.

А она не собиралась его останавливать.

Глава 5

Его губы прикасались к ее губам в самом интимном из контактов легко и ласково. Если бы Ангус подмял ее под себя или впился в губы, то она, возможно, начала бы вырываться, но эта легчайшая нежность захватила ее душу.

Кожу покалывало, и она внезапно почувствовала себя… другой, как будто тело, которым она обладала в течение двадцати четырех лет, больше не было ее собственным. Кожа казалась слишком чувствительной, сердце — жаждущим, а руки… о, как ее руки болели от желания прикоснуться к его коже.

Она знала, что мужчина был теплым и твердым. Его мышцы не походили на мышцы ленивого человека. Он мог сокрушить ее одним ударом кулака. И это знание было волнующим вероятно потому, что он держал ее в данный момент с нежным почтением.

Маргарет на мгновение отодвинулась, чтобы увидеть его глаза. Они горели желанием, которое было ей незнакомо, и все же она точно знала, чего он хотел.

— Ангус, — прошептала девушка, поднимая руку, чтобы прогладить его колючую щеку. Темная щетина, густая и грубоватая, совершенно не была похожа на щетину ее брата, когда в редких случаях ей доводилось видеть его небритым.

Он накрыл ее руку своей, затем уткнулся в ее ладонь лицом, нежно целуя. Она наблюдала за его глазами через разведенные пальцы. Глаза мужчины не отрывались от ее глаз, задавая беззвучный вопрос и ожидая ответ.

— Как это случилось? — прошептала она. — Я никогда … Я даже никогда не хотела …

— Но теперь хотите, — так же шепотом произнес он. — Вы хотите меня.

Она кивнула, потрясенная своим признанием, но неспособная ему солгать. Было что-то особое в его взгляде. В том, как он смотрел на нее, как этот взгляд охватывал ее, словно видел дорожку к центру ее сердца. Мгновение было невероятно прекрасным, и она знала, что между ними нет места лжи. Не в этой комнате, не этой ночью.

Она облизала губы:

— Я не могу…

Ангус коснулся ее рта пальцем:

— Вы не можете?

На лице Маргарет появилась слабая улыбка. От дразнящего голоса Ангуса ее сопротивление таяло. Девушка чувствовала непреодолимую тягу к нему, к его силе. Больше всего ей хотелось отбросить в сторону все принципы, все требования морали и идеалы, которых она придерживалась. Ей хотелось забыть, кем была и чем всегда дорожила, и лечь с этим мужчиной. Забыть, что она — Маргарет Пеннипакер, сестра и опекун Эдварда и Алисии Пеннипакер, дочь покойных Эдмунда и Кэтрин Пеннипакер. Забыть, что она — законопослушная женщина, которая носила пищу бедным, ходила в церковь каждое воскресенье, и каждую весну высаживала в своем саду цветы опрятными ровными рядами.