Ксения Габриэли - Анжелика и московский звездочет

– Что, узнал моего Алешку? – раздался громкий голос государя.

– Так это принц Алексей! – Константин невольно повысил голос.

– Да, это мой Алешка! Подрос, да? – Государь был несколько пьян.

– Да, он очень вырос, – отвечал Константин.

– А престола ему не видать! – проговорил громко государь. И повторил: – Нет, не видать Лешке престола!..

Эти слова слышали все. Константин подумал, что Петр напрасно высказывает столь откровенно свои заветные мысли. Царь стоял по-прежнему рядом с Константином. Принц снова приблизился к ним, снова протянул руку Константину и произнес:

– Примите мои соболезнования! Я понимаю вас, как никто, ведь я и сам с детства лишен матери!..

Это были дерзкие слова. Принц Алексей напоминал всем о давней ссылке своей матери, прежней царицы. Глаза Петра сверкнули мгновенным гневом.

– Ступай вон! – почти крикнул он царевичу. Алексей послушно вышел. Царь сказал Константину, что рад будет видеть его во дворце, поговорил еще с несколькими гостями, затем также уехал следом за своим сыном, которого несомненно ждали суровая брань и нарекания отца.

Уже все разъехались, когда усталый Константин вдруг обнаружил, что в обширном столовом покое остаются еще два гостя. Кажется, они хотели бы говорить с ним. Александра Васильевича Чаянова Константин уже знал, но с Яковом Вилимовичем Брюсом почти не был знаком. Видя, что оба явно не намереваются уходить, он подсел к ним. Теперь Брюс, которого он смог разглядеть вблизи, показался ему человеком умным и уверенным в себе.

– Я думаю, вам не стоит оставаться в одиночестве. – Начал разговор Брюс. – И если вы позволите, мы задержимся, выпьем для некоторого протрезвления кофию и поболтаем!..

Константин вдруг понял, что и вправду не хочет оставаться в одиночестве. Лица слуг, выпущенных из тюрьмы после допросов с пристрастием, имели вид мрачный и печальный. Константин приказал убрать со стола, а также подать кофий в малую гостиную.

Трое мужчин поспешно переместились туда.

– Люблю кофий! – сказал Брюс.

– Да, этот напиток отрезвляет не хуже огуречного рассола! – рассмеялся Чаянов.

Константин сидел, подперев кулаком щеку.

– Это погребальное застолье действительно утомило меня, – сказал он хмуро. И тотчас же пожалел об этих необдуманных словах. Выходило так, будто он устал от застолья, на котором присутствовал сам государь!.. – Если бы не присутствие Его Величества, я не вынес бы… – поспешно добавил он.

Брюс и Чаянов смотрели на него понимающими взглядами. Константин сказал, что собирается вернуться на строительство новой столицы.

– Я уеду через несколько дней и пробуду там не менее года. Этого хочет и государь! Строительство должно быть как возможно скорее завершено!..

Чаянов спросил, что станется с московским домом мадам Аделаиды. Константин отвечал, что не думал об этом.

– А если бы я предложил вам продать дом вашей покойной матушки? – сказал Чаянов.

– Продать? Не думал об этом. – Не если это ваше предложение, стало быть, и покупатель – вы?!

– Да, я. Хочу завести в Москве открытый дом. Быть может, женюсь…

– Да, ваша супруга умерла, я знаю…

– Умерла молодой…

Брюс поглядывал на них испытующе…

Константину пришло на мысль попытаться расспросить этих двоих, исподволь наведя разговор на попавших в самое недавнее время в опалу.

– Пожалуй, я продам матушкин дом, – согласился Константин.

– Ваша цена? – спросил Чаянов.

– Нет, назовите вы вашу цену! – В сущности, Константин испытывал своего собеседника, желая узнать степень его честности, порядочности.

Но, кажется, Чаянов понял, что Константин испытывает его, и назвал весьма приемлемую цену. Константин согласился, не раздумывая долго.

– Мы покончим с этим делом до вашего отъезда, – предложил Чаянов.

На том и порешили.

Затем разговор продолжился. Чаянов стал расспрашивать Брюса о первой гражданской типографии, которую намеревался учредить государь:

– Верно ли, что именно вы, Яков Вилимович, будете назначены ведать этим учреждением?

– Да, – отвечал Брюс, – полагаю, государь не раздумает. И ведать гражданской типографией буду назначен именно я. – Затем он повернулся к хозяину, радушно угощавшему гостей кофием и сладкими булками, и попросил Константина рассказать подробнее об издаваемых в Париже гражданских календарях, на страницах которых помещались полезные хозяйственные советы, описания церковных праздников, занимательное чтение…

– Мне хотелось бы, – говорил Брюс, – издавать подобные календари и на русском языке.

– Прекрасное начинание! – одобрил Константин, и припомнил добросовестно все, что знал о французских гражданских календарях.

– Однако в России мало кто умеет читать! – Константин все же не удержался от этого замечания.

Но Чаянов надеялся на лучшее:

– Благодаря правильной внутренней политике нашего государя, все больше и больше людей будут уметь читать и писать! – произнес он энтузиастически.

Константин и Брюс дипломатично не стали возражать ему.

Но что-то настораживало Константина. Нет, вовсе не для того, чтобы расспросить об устройстве гражданских календарей, затеян этот разговор! То есть не только для этого!.. Константин чувствовал, что его собеседники сами хотят о чем-то расспросить его. Но покамест он не мог понять, о чем же…

Они говорили друг с другом осторожно, обиняками, намеками, пытаясь что-то выведать. Константин знал, что именно пытается выведать он, но не мог понять, что же интересует Брюса и Чаянова…

– Я достаточно долго не был в Москве, – говорил Константин, – что нового в городе?

Брюс и Чаянов явно не догадывались, что он имеет в виду. Они рассказали о нескольких незначительных происшествиях. Кажется, и вправду никто из знати не попадал в опалу… Впрочем, возможно, таинственная красавица происходила не из Москвы!..

В свою очередь, Брюс деликатно заметил:

– Ходят слухи, будто на дороге из будущей новой столицы в Москву порою орудуют разбойники…

– Нет, – сказал Константин. – К счастью, на меня никто не нападал!..

– То есть ничего необычного, неожиданного с вами не произошло? – спросил Чаянов.

Константин не мог не заметить быстрый сердитый взгляд Брюса, брошенный на Александра Васильевича.

«Вот как! – подумал сын мадам Аделаиды. – Конечно же, этот вопрос задан неспроста и по неосторожности !»

– А что могло случиться? – спросил, в свою очередь, Константин. – Быть может, какая-нибудь неожиданная встреча?

Это была ловушка. Константин поставил капкан и теперь нетерпеливо ожидал, попадется ли дичь! Но, кажется, ожидал напрасно. Брюс поспешил ответить: