Ксения Габриэли - Анжелика и московский звездочет

– Не бойся! – обратился Константин к девушке. – Никто не тронет тебя.

Она наклонила голову. Он ясно увидел, как хороши ее шелковистые русые волосы, заплетенные в косу по русскому обычаю. Константин подошел к ней поближе, оперся ладонью о стену.

– Ты и вправду немая? – тихо спросил он. – Ты можешь довериться мне… – Она молчала, но Константин видел, как на ее красивом лице отразилась растерянность. – Если придешь, – сказал он, – если придешь ко мне постелить постель, кивни… Он волновался, но она вдруг решительно кивнула!

– Ну и ладно, – тихо произнес Константин.

Константин нетерпеливо ждал. Придет ли она? Или все же не решится? Кто она? Он присел на лавку. Он дивился сам себе. Не думалось о смерти матери. Даже к Наталии, которую он страстно любил, он не испытывал такого сильного чувства, какое испытывал сейчас к этой незнакомке. Слух его обострился. Он расслышал ее шаги, легкие шаги красавицы. Дверь скрипнула. Она вошла. Константин вскочил и невольно произнес:

– Ну, здравствуй!

Она встала у двери.

– Постели постель… – Он отошел от постельной лавки, показывая, что не желает овладевать ею насильно.

Красавица принялась проворно разбирать постель, разложила перину, взбила, насколько это было возможно, жидкую подушку… Вскоре постель была готова. Константин и девушка стояли друг против друга. Он внезапно растерялся. Ведь она не говорит. Стало быть, ее нельзя ни о чем спросить. Но этот хмель юности, юной красоты, прелести уже ударил ему в голову. Константин уже не владел собой. Он резко протянул руки и обнял девушку. На миг ему показалось, что она не противится его объятиям. Но это была лишь иллюзия! Тотчас она с силой оттолкнула его; оттолкнула так сильно, что он не удержался на ногах и упал на постельную лавку. А она выбежала из комнаты, мелькнула, как молния!..

Но Константин уже совершенно не владел собой. Он бросился догонять ее. В доме было тихо. Он бежал следом за ней. Никто не показывался на его пути. Она бежала в конюшню. Константин кинулся следом. Она быстрым движением повернулась, схватила вилы, которыми бросали сено, и выставила их вперед. Глаза ее сверкали отчаянием и решимостью. Константин понял, что его жизни действительно угрожает опасность. И вдруг он представил себе мгновенно, как стоит перед этой странной красавицей, похожий на Илюху! Это, конечно же, смешно! И, не произнеся ни слова, Константин круто повернулся и вышел из конюшни. На крыльце дома он приостановился и увидел весьма любопытную картину: девушка удалялась прочь от постоялого двора на неоседланном коне. Константин узнал одну из своих лошадей, но пускаться в погоню теперь было уже поздно. Таинственная незнакомка мчалась во весь опор. Конская грива и русые волосы, расплетенные ветром, развевались, вскидываясь вверх. Видно было, как прекрасная женская фигура пригнулась к шее лошади… Налетевший порыв ветра взвил поземку. Вскоре прекрасную всадницу уже нельзя было разглядеть…

Константин медленно шел в свою спальню, где его ждала приготовленная ее руками постель. Он не стал звать Илюху и разделся сам. Какое-то время он не решался лечь. Затем нагнулся и припал лицом к жидкой подушке. Ему показалось, будто набитая жестковатым куриным пером, почти плоская подушка все еще сохраняет каким-то немыслимым образом нежный аромат юных женских рук…

Константин откинул перину и лег. Уже засыпая, он сообразил, что красавица бежала в том же платье, в каком он ее застал, то есть без верхней теплой одежды и с непокрытой головой!

«Одна! Без платка, без шубы, на неоседланной лошади!.. Сверхъестественное существо!..» – подумал Константин, засыпая.

Несмотря на ночное происшествие, спал он крепко и проснулся бодрым. На этот раз одел его Илюха. За ночь царапины на лице слуги не исчезли. В комнате, которую возможно было счесть столовой, хозяйка подала постояльцу черный хлеб, нарезанный крупными ломтями, и парное молоке в большой глиняной кружке. Константин завтракал молча, но женщина хотела поговорить и, скрестив руки на груди, сказала:

– Девка-то сбежала!

Она надеялась услышать от постояльца-барина хоть какие-то подробности бегства девушки, появившейся в ее доме так неожиданно и так же неожиданно исчезнувшей. Но Константин молчал, жуя хлеб и отпивая из кружки.

– Слава Богу, ничего с собой не унесла, не обокрала нас! – снова попыталась начать разговор хозяйка.

Константин по-прежнему не намеревался отвечать ей. Но тут, весьма кстати, вошел хмурый Илюха. Впрочем, его хмурое лицо выражало и некоторое торжество. Кажется, он догадался, что ночью его хозяин потерпел такое же поражение, какое он сам потерпел в сенях.

– Каурую лошадь украли, – объявил Илья. Теперь наконец-то Константин соизволил заговорить:

– Я знаю… – Хозяйка и слуга смотрели на него. – Пошли ко мне мужа, – велел он хозяйке.

Она поклонилась в ответ.

Хозяин явился в достаточной степени быстро. Константин объявил, что хочет купить у него лошадь взамен украденной. Разумеется, мужик заломил немыслимую цену. Начался торг. В конце концов барин напомнил, что лошадь украдена на постоялом дворе и украдена служанкой хозяев постоялого двора!..

– А еще следует донести царю, да, да, самому государю, что у тебя на постоялом дворе укрывалась девка не из простых! Должно быть, она дочь какого-нибудь важного лица! Достанется тебе на орехи!..

Угрозы возымели свое действие. Хозяин сбавил цену, и лошадь была куплена, а Константин пообещал ничего не говорить о странной девице в Москве.

Лошади быстро бежали по накатанному снегу. Погода выдалась ясная. Константин кутался в шубу. Мысли летели в такт резвому конскому бегу…

«…Мать… Бедная Анжелика… моя мать… С непокрытой головой… без верхнего платья… Верхом на неоседланной лошади… Да, сверхъестественное создание!..»

Константин заметил, как смешиваются в его путаных мыслях умершая мать и случайно встреченная красавица. Интересно было бы рассказать о ней Митрию или Андрею… Но он остался без друзей… Не Петру же рассказывать!..

«Но все же я осторожно попытаюсь разузнать о знатных боярах, подвергнутых в последнее время опале…»

На похоронах Константин невольно разрыдался, что, впрочем, было сочтено совершенно естественным. Царь был с ним ласков, но следствие явно зашло в тупик. Слуги мадам Аделаиды, допрошенные с пристрастием, ничего толкового не сказали. Константин распорядился об устройстве поминального обеда. Сам государь почтил поминки своим присутствием. Многие явились почтить память мадам Аделаиды. О ней сожалели, пытались догадаться, кто же мог убить ее. В конце обеда под влиянием красного вина гости очень оживились. Провозглашались тосты за здоровье государя и государыни, а также и маленькой принцессы Анны! Когда наконец-то начался разъезд гостей, люди подходили к сыну покойной и выражали соболезнование. Внезапно перед Константином вырос неловкий и долговязый юноша, почти подросток, и произнес соболезнующие слова, отчего-то на немецком языке. Константин пожал ему руку, как пожимал всем.