Валери Кинг - Ярмарка невест

По мере того как толпа, подобострастного почтения которой искала миссис Вэнстроу, поворачивалась и отвечала там взмахом платка, там — вежливым поклоном, то есть должным образом отзывалась на ее появление, Марджори осознала, что ее тетя считала себя королевой среди обитателей Бата. Она занимала это место если и без изящества, то с немалым достоинством. Для нее тут же освободили дорогу, чтобы немедленно дать ей пройти к хорошенькой молодой женщине, которая подавала стаканы с лечебной минеральной водой всем желающим.

Не дожидаясь от нее просьбы, да и не нуждаясь в ней, подавальщица налила три стакана — обычную норму, полагающуюся здесь, — и протянула миссис Вэнстроу.

Еще три стакана подали Марджори, следующие три — Дафне, которая, попробовав, воскликнула:

— Клянусь, на вкус это теплый утюг!

Те, кто стоял неподалеку, услышали это и вежливо рассмеялись.

Марджи улыбнулась, но решила проявить мудрость и не добавлять к этому свое нелестное мнение, потому что миссис Вэнстроу сердито нахмурилась.

После того как воду терпеливо и без наслаждения выпили, и только тогда, не раньше, миссис Вэнстроу позволила себе радостно поприветствовать своих друзей.

— Моя дорогая миссис Притчард, — вежливым голоском проворковала она, изогнув губы в явно фальшивой, по мнению Марджори, улыбке. — Как вы поживаете? Помнится, вас мучили головные боли. Клянусь, мне было так жаль вас. Надеюсь, вы поправились?

Миссис Притчард, высокая, худая, элегантная женщина с пронзительно зелеными глазами и черными волосами, ответила, равнодушно улыбаясь:

— Вы прекрасно знаете, что я совершенно здорова.

Ее сопровождала красивая молодая женщина, скорее всего дочь. Сходство, во всяком случае, было явное. И та же элегантная ухоженность.

— Может быть, — предположила миссис Вэнстроу, — у вас было дурное настроение. Клянусь, весь вечер на вашем лице было страдальческое выражение.

— Дорогая, — привычно возразила миссис Притчард, — каждый судит о мире сквозь призму собственных недостатков. Если вы видите только боль и недуг, может быть, это все, что вы способны увидеть в тех, кто вас окружает. Хотя я не стала бы утверждать, что у вас, любезная миссис Вэнстроу, есть недостатки, все же полезно познать самое себя. — И, словно бы закончив ритуал, продолжила:

— А теперь, прошу вас, представьте мне этих очаровательных девиц, которые, могу вам охотно сообщить, вызвали у всех нас немалое любопытство. Мы не в силах угадать, какое они имеют к вам отношение. Я нахожу особенно странным то, что об их прибытии не известили двадцать четыре колокола. Настоящая загадка. Такие красавицы!

Миссис Притчард внимательно изучала Марджори и Дафну. Ее взгляд отметил каждую деталь их костюмов, начиная с шелка в складочку на их шляпах и кончая золотой вышивкой на изумрудно-зеленой мантилье Дафны, синими французскими узлами и лентами, спускавшимися вниз по легкому платью Марджори из мягкого белого батиста. К немалому удовольствию Марджи, в ревнивом блеске глаз миссис Притчард появились одобрение и зависть. Похоже, наряды удались.

Только когда миссис Вэнстроу начала представлять своих племянниц миссис Притчард и ее дочери Оливии, Марджори встретилась глазами с молодой женщиной. О, это, без сомнения, была дочь своей матери. Красота ее была выше всех похвал, а взгляд отличался той же придирчивостью, и манера рассматривать новых знакомых — той же дотошностью.

Марджи знала, что вежливую беседу следует вести даже с несимпатичными ей людьми. Улыбнувшись, она сказала, что в зале для питья минеральной воды бывает очень разнообразная публика.

Мисс Притчард ответила именно так, как Марджи и ожидала:

— Не правда ли, весьма прискорбно, что мы вынуждены переносить присутствие бог знает кого. Это просто ужасно. К счастью, в залы для приемов можно попасть только по абонементу. Кроме того, обязательно надо сначала получить одобрение распорядителя. Я говорила маме, что еще лучше ввести правление патронесс, как у Элмака в Лондоне, но из этого ничего не вышло. Здесь немного странные нравы. — Она добавила снисходительно улыбаясь:

— Надеюсь, мы встретим вас на приемах — когда вы получите одобрение, разумеется, или вы не намерены долго оставаться в Бате?

— Моя сестра и я останемся здесь на все лето, — ответила Марджори, на задумываясь. Неважно, что она еще не знала, где именно и на какие деньги.

— Очень мило, — небрежно бросила мисс Притчард и, увидев, как в комнату вошла ее знакомая, извинилась, объяснив:

— Видите ли, моя дорогая мисс Раштон глубоко огорчится и обидится, если я немедленно не подойду к ней. Мы всегда с ней дружили!

Произнесенная фамилия вызвала у Марджори целую цепочку мыслей. Во-первых, она удивилась: оказывается, на свете существует некая мисс Раштон, и, видимо, есть еще и миссис Раштон, мамаша этого чудовища по имени Грегор. Трудно представить, чтобы в жизни мистера Раштона была женщина, которую он звал мамой!

Во-вторых, она с беспокойством подумала, что встреча с мистером Раштоном может состояться скорее, чем она думала. Будет ли он вежлив? Вот что важно было знать. Пожалуй, лучше бы он вовсе не обратил на них внимания. С другой стороны, возможно, он вовсе и не будет сопровождать мать и сестру, так что ей не о чем волноваться.

Марджи посмотрела в сторону дверей, где должны были стоять пришедшие дамы. Красивая женщина среднего роста как раз переступала через порог и протягивала руку миссис Притчард. Та только что поспешно покинула миссис Вэнстроу.

Обе представительницы семейства Притчард были так подобострастны с дамами Раштон, что Марджори почувствовала отвращение. Она была бы рада отвлечься, но мгновение спустя вошли мистер Раштон и лорд Сомерсби.

Марджори тихонько ахнула. Она и не предполагала, что мистер Раштон встанет в такой час просто для того, чтобы проводить мать и сестру. Смешно, но она почему-то обрадовалась. Марджори поймала себя на том, что глаз не сводит с Раштона. Это было совершенно неприлично, поэтому она принялась разглядывать его украдкой, делая вид, что вовсе не заинтересовалась вновь прибывшими. Но в душе она, безусловно, понимала — Грегори Раштон очень хорош собой. Он был выше среднего роста и держался очень прямо, что выгодно подчеркивало его широкие плечи. Костюм его был, как всегда, элегантен: модный сюртук бутылочно-зеленого цвета, светло-желтый жилет и брюки, а также блестящие высокие сапоги. Его черные волосы были тщательно причесаны, а галстук — завязан тем особым узлом, который так понравился ей еще при их первой неожиданной встрече. Без сомнения, Раштон был удивительно красив и обладал отменным вкусом. Сердце ее сжалось, и голова закружилась, как будто ее едва не свалил с ног внезапный порыв ветра. Она поняла, что, не знай она о неприглядных сторонах его характера, ее сердце могло бы оказаться в серьезной опасности.